Цитаты из книги Люди и руины

Равенство возможно только между равными

В средние века различали две возможности реализации человеческой личности - путь действия и путь созерцания

чисто "средиземноморской" чертой является любовь к показным поступкам и красивым жестам. Средиземноморский тип нуждается в сцене..

Каждый обладает свободой настолько, насколько он того заслуживает

Либерализм, демократия, социализм, радикализм и наконец коммунизм и большевизм – лишь разные стадии одной и той же болезни, каждая из которых неизбежно ведет к следующей в общем процессе разложения.

Двусмысленность, заложенная в понятии "реакция", исчезнет, если мы свяжем его с идей "консервативной революции", в которой подчеркивается динамическая составляющая, то есть "революция".

Причудливая судьба слов: «революция»… происходит от re-volvere, субстантива, который выражает движение, возвращающее к собственному истоку, к отправной точке.

Люди и руины, I

Никогда раньше в мире не было такого количества лишенных внутренней формы, открытых любому внушению и идеологической отраве людей, которые, даже не догадываясь о том, подчиняются психическим влияниям, порождаемым царящей вокруг интеллектуальной, общественной и политической атмосферой, и становятся их слепым орудием.

Следовательно, существо, во всем тождественное другому, лишено «достаточного основания»: это лишь бессмысленный дубликат.

Одной из самых жалких и плебейских черт экономической эры является этот своеобразный мазохизм, заключающийся в прославлении труда как этической ценности и основного долга, причем под трудом здесь подразумевается любая форма деятельности.

Размер требований, предъявляемых к другим, зависит от того, что человек может потребовать от себя самого. Тот, кто не способен властвовать над собой и следовать собственному закону, не способен справедливо править другими и устанавливать для них законы.

Тоталитарное единство и движущая его сила основаны не на влиянии, исходящем из мира горнего и устремленном к нему, но на власти, лишенной формы, которая кристаллизуется в центре, стремясь поглотить, покорить, механизировать
всё окружающее, взять все под контроль и стереть все различия.

В органичном государстве сосуществуют единство и многообразие; оно строится на последовательности ступеней, иерархии, а не на оппозиции центра и бесформенной массы. Именно последнее свойственно тоталитаризму, которому, чтобы утвердить себя, необходимо стереть все различия.

Тоталитаризм, оказывающий сопротивление индивидуализму и социальному атомизму, роковым образом доводит до конца работу по разрушению тех «органичных» остатков, которые еще сохраняются в обществе: качеств, гармоничных форм, каст н классов, ценностей личности, подлинной свободы, мужественной и ответственной инициативы, героических ценностей.

Наиболее пугающим призраком для либерализма в наши дни является тоталитаризм. Однако можно с уверенностью утверждать, что именно либеральное, а не органичное государство порождает тоталитаризм как свою крайность.

Именно низший нуждается в высшем, а не наоборот.

Тот, кто не способен властвовать над собой и следовать собственному закону, не способен справедливо править другими и устанавливать для них законы.

Равенство возможно только между равными, то есть теми, кто объективно стоит на одном уровне, в равной степени является «личностью».

Личность есть качественно рознящийся индивид, обладающий своим лицом, своей собственной природой и рядом свойств, которые делают его самим собой и отличают ото всех других, тем самым делая его существенно неравным.