Марина Цветаева

С большинством русских поэтов мы знакомимся в школе. Я в школе влюбилась по уши в Лермонтова, потом был Гумилев, Бродский ( как сейчас без Бродского), Мандельштам. А Цветаева…Цветаева проходила мимо меня. Постоянно глаз цеплялся за разрозненные факты из ее жизни. Муж в могиле, дочь в тюрьме ( кажется, что-то из Ахматовой), еще одна дочь умерла в детском приюте. И со всех сторон Цветаева неправильная. Мужу изменяла, дочь уморила голодом, сына залюбила. Всех поломала и исковеркала. Может быть и так, только вот ломала и коверкала в ущерб своей душе. Потому что чувствовала Цветаева тонко.

В этой биографии все разрозненное собрано в одно большое полотно. И хорошего в этой истории мало. Жизнь Цветаевой была сложной. И я не буду перекладывать вину за это на чьи-то плечи. Героиня истории сама себе же умела вставить палки в колеса. Иначе, может быть, не могла.

Ранний брак, ранняя беременность, ранний сборник стихов. Ее звезда загорелась рано и ярко. А у этого бывают плачевные последствия. Но во всей этой истории мое сердце потянулось к Пастернаку.

Знаю и понимаю, что история не о том. Но именно об его романе с Цветаевой мне ранее было неизвестно. И этот роман оставил во мне неприятные ранки.

Я вот громко называю, то что происходило между ними, романом. Но Пастернак и Цветаева никогда не были физически близки. Оба супруги, оба родители. Их любовь жила только в письмах и не пережила встречи. Невстречи - как потом писала об этом Цветаева.

Горько закончилась история. И от этого еще тоскливее, когда в трудные времена только Пастернак протянул Цветаевой руку. Символично.

Позже я поняла, что историю про веревку, которую дал в дорогу Пастернак, я знала. Просто забыла, что это был Пастернак. Да и воспринимала ее как истину. Что оказалось неверным.

История поэтессы закончилась. Я о ней прочитала. Но от этого она не стала мне ближе. Иногда после прочтения биографии остается чувство, что ты прожил целую жизнь. Здесь же я прожила только мгновение. Остальное разделить не смогла.

Запомнился диалог поэтессы с Чуковской ( Чуковские моя слабость, я их запоминаю). Лидия говорила о том, что хорошо, что не Ахматова здесь в эвакуации. Потому что она бы не вынесла этот быт. Цветаеву это задело. Потому что и она этот быт не выносит тоже. Но разве кто-то заботится об этом? И здесь мне стало за Цветаеву больно. Может быть она и эгоцентрична, может быть некоторые ее поступки вызывают недоумение, но все таки она заботилась о своих близких. В ущерб себе заботилась. И может быть в конечном итоге именно это ее и уничтожило.

Книга написана, как видно, человеком, знающим творчество Цветаевой. Это важно - не просто знать, хоть и заочно, но и понимать его, особенно если твой герой - поэт. Сложная судьба, трудная. Не та, которую следовало бы прожить поэтессе такого таланта, хотя, как мы можем судить? Книжная девочка, замкнутая, из профессорской семьи, которую очень рано позвала к себе поэзия, а после - сурово отвергла действительность. Скитавшаяся по странам бесприютно, чужая и там, и здесь. Автор не сомневается, что Цветаева очень быстро разобралась в политической ситуации, но не могла и не хотела хоть как-то к ней приспособиться. Книга читается захватывающе, реальная и не рядовая история человека, который оставил нам не просто произведения, а отпечаток своей души. Менее интересно было мне читать об отношении Цветаевой с другими писателями и поэтами, возможно, потому что автор всех заведомо ставит ниже неё и по таланту, и по отваге, и по силе личности. Наверное, поэтому остальные - от Мандельштама до Ахматовой и Пастернака - выглядят блёкло и смотрятся невыгодно. Не поняли, не оценили, не помогли, а если и поняли, то потеряли интерес, не стали друзьями, не спасли. Иногда автор ссылается на другие книги, говоря, что не будет описывать какой-нибудь факт, так как об этом написано там- то и там-то. Это обидно, потому что, остальные книги я не читала, кроме того, с момента написания уже прошло некоторое время, и актуальность других работ, возможно, уже прошла. Да и почему бы в книге из серии ЖЗЛ не изложить весь материал полнее, со ссылкой на источники? Книга вернула мне желание читать серию, смахнув с неё пыль. Как встретиться с интересным человеком, даже двумя - автором и его героем!

Биография самого яркого, на мой взгляд, поэта XX века - Марины Цветаевой. Удивительно легко читается - автор не нагружает читателя лишними фактами и описаниями. Конечно, литературоведческий анализ текстов иногда заставляет поскучать. Но в целом книга оставляет очень приятные впечатления.
Очень понравилось, что в книге звучит живой голос самой М. Цветаевой - её дневниковые записи, письма, пометки на полях. Такое ощущение, что встретились и пообщались. Прекрасно выписаны и главные герои её жизни - Сергей Эфрон, дочери, сын. Эпоха, время, страны и города в жизни поэта также описаны очень достоверно.

Виктория Швейцер написала не просто биографию Марины Цветоевой, но и снабдила каждый из "поворотов" судьбы поэта стихами, возникшими из-за новых изменений, которых было за почти полвека намного больше, чем должно быть.
Я преследовала одну цель, когда начинала читать эту книгу - узнать больше о Марине Цветаевой, чем смогла узнать за тот урок, который был ей уделен в школьной программе. Сподвиг меня на это решение фильм "Зеркала" 2013 года.
Повествование не идет ровно по историческим хроникам. А, словно распечатка кардиограммы, выхватывает то один важный кусок, то другой.
Цветаева предстает как неуживчивый, трудный в повседневном общении гениальный человек. Кажется, действительно гениальные люди и не могут быть легкими и приятными? Марина Ивановна, которую показывает В.Швецер, не обладает теми качествами, которые надо и хочется видеть в близких, любимых людях. Но, если честно, никто из моих близких не проживал такую жизнь, которая выпала многим представителям того поколения. И никто из них не смог бы написать такие чеканные строки, которые вылетали из-под рук Цветаевой.
Автор проводит за руку через жизнь знаменитой поэтессы. Иногда показывает что-то не до конца, а иногда мчится вперед, опуская по полжизни, которые не имеют отношения к данной главе. За этот счет не всегда удобным кажется само построение содержания, но можно ли сделать лучше? Я не знаю.
Книга примерно по хронологии поделена на большие главы(хотя то, что начиналось во времена революции, могло заканчиваться лет через 20, а написано все тут же), каждая из которых содержит меньшие части-события, происходившие в то время. Что-то мне было просто и интересно читать, от другого засыпала. Так глава "Ревщлюция" содержит пять блоков, а самый интересный для меня "Смерть Ирочки". Мне вообще было любопытнее читать про семью и семейные отношения и бытовые подробности.
Интересно было читать переписку и дневниковые записи. Как обычно, возникало чувство чего-то слегка неправильного - личная информация, но запретный плод и так далее.
Швейцер любит Марину Цветаеву, кажется, иногда ей прощает что-то, смегчает углы. Писать надо о том, что нравится, только тогда выходит толк. Швейцер, может, что-то и утаивает - мне не хватает информации, но, в то же время, она довольно откровенно рассказывает об увлечениях Марины Ивановны, оказавших сильное воздействие на нее и,соответственно, ее прозу.
Я довольна, что начала свое знакомство с биографией - а во многом и творчеством - Цветаевой с этой книгой.

Марина Цветаева - гениальный русский поэт 20 века!
"Слабым-глупым-грешным-шалым,
В страшную воронку втянутым,
Обольщенным и обманутым..., в этих стихах Марина просит снисхождения к простым людям. Но в эту воронку попала она сама и все ее близкие. Что это за страна такая, где гибнет от пули, выпущенной своими же ее муж Эфрон, где в лагере сидят ее сестра Анастасия и талантливая дочь Ариадна, где от голода страдает ее сын, от петли, затянутой на горле от безысходности и в надежде, что тогда сыну протянут руку помощи сама Марина Ивановна? Гибнут лучшие из лучших. Ее стихи расскажут об этом с потрясающей силой. Судьба Марины Цветаевой трагична, ее стихи вечны.

Если человек пишет стихи - это уже показатель того, что он не от мира сего. Марина Цветаева - необыкновенный, гениальный поэт. У неё была просто фантастическая, не вписывающаяся ни в какие рамки этого мира душа и чудовищно трагичная судьба. Как знать, живи она в другое время, жизнь её cложилась бы иначе. Хотя... разговаривая недавно с другом-поэтом, мы пришли к выводу, что то время было железным веком для поэзии, а век нынешний для поэзии - век забвения. Появилось неимоверное количество поэтов. Большинство из них - откровенные графоманы, однако среди них много удивительно талантливых людей.
Но я отвлеклась. Книга Виктории Швейцер - написанная живым и интересным языком биография Марины Цветаевой. Начинается она с рассказа о родителях Цветаевой, затем ярко и подробно описывается атмосфера, в которой родилась и росла Марина, необыкновенная с самого детства девочка, не ведающая ещё, насколько необычной и тяжёлой будет её судьба. Казалось бы, в этой атмосфере, в погружённой в искусство и возвышенные чувства матери следует искать истоки необыкновенного дара Марины. Но ведь её младшая сестра Ася росла в той же семье, но она не стала поэтом.
Вереницей проходят в повествовании известные и не очень люди, занимавшие то или иное место в жизни Цветаевой. Всю жизнь она искала близкого её душе человека, порой выбирая для этого самых неподходящих людей, додумывая качества, которыми они не обладали и не могли обладать... И только один человек в мире, Серёжа Эфрон, любил её всю жизнь, преданно, самозабвенно, прощая ей то, чего, казалось бы, просто невозможно простить.
Как и многие творческие люди, Цветаева не смогла выдержать эту жизнь до конца. Нет, это не слабость её. В жизни Марины Ивановны были и более тяжкие времена, но она всегда жила, выживала, потому что тогда ей было зачем жить. Утратив смысл, потеряв возможность творить, она приняла роковое решение, возможность которого обдумывала давно, но на которое до последнего не хотела идти ("Я не хочу умереть, я хочу не быть", - писала она в одном из писем).
Читать всем поклонникам Марины Цветаевой.

Биография Марины Цветаевой из серии "ЖЗЛ" ( Швейцер В. Марина Цветаева ) - книга о жизни как поэзии. И о том, что поэзия - особая стихия, которая захватывает человека. Наверное, справедливо будет сказать, что поэзия живёт человеком, а не наоборот.
Но важен всегда и сам человек, как он ощущает свою роль, оценивает свою поэзию. Пойдёт ли он туда, куда его (одного! - не с кем-то) зовет стихи-я, или останется с другими - теми, что рядом. Уместна будет цитата из книги Орлова о Блоке "Гамаюн", в которой он пересказывает Достоевского:

Поэт сам создаёт свою жизнь, и притом такую, какой до него не было

...
Неумолимая рука судьбы будто ведет Цветаеву по жизни. Сначала Марина не хочет уезжать из России, но едет - к мужу. Потом не хочет возвращаться в СССР из Франции, но вынуждена - за мужем, дочерью, под давлением сына. Особо печально будет читать в конце о судьбе Мура, сына Цветаевой, талантливого, непростого, который оказался в нищете, был вынужден воровать и погиб на войне.
...
История жизни Цветаевой пронзает сочувствием, преклонением и - вдохновляет. И почти так же, как все близкие люди Марины писали под её влиянием, находясь рядом с ней, невозможно не начать писать, прочтя о её жизни. В этом, конечно, величайшая заслуга автора биографии Виктории Швейцер.
...
Из книги я узнала, кому посвящены те или иные уже давно известные и глубоко любимые стихи Цветаевой, реальные обстоятельства, ставшие основой для них. Например, "Благословляю Вас на все четыре стороны" написано Софье Парнок (по словам автора, единственная "гомоэротическая" связь у Цветаевой была с ней), "Откуда такая нежность" - Мандельштаму, "Не любила, но плакала" - Нилендеру (?), "Поэма конца" - Родзевичу.
...
Поэзия как доказательство существования бога - это творчество и жизнь Цветаевой.
...
Бахраху Цветаева писала:

Берегите эти листки <...> Берегите их для того часа, когда Вы, разбившись о все стены, вдруг усомнитесь в существовании Души (я бы сказала - любви, переживала такое; там же - бог. - FN). Берегите их, чтобы знать, что Вас когда-то кто-то - раз в жизни! - по-настоящему любил

. Это так прекрасно, так правдиво, знакомо и печально.
...
Цветаева жила любовью и романтикой. И то, что многие проходят в юношестве, - любовь к самой любви - у неё длилось всю жизнь. Больше десяти лет переписки с Пастернаком переживались ею как настоящий роман. И, окончившиеся "невстречей", а затем - женитьбой Пастернака, причиняли ей большую боль. Складывается такое впечатление, что Цветаева бросалась в любови и романы, искала их, жаждала - и, вдохновляясь переживаниями, писала. Швейцер по всей книге проводит идею, что Цветаева постоянно искала человека, который бы понял её или, скорее, - принял полностью.
Характерна история любви и отношений Цветаевой с Эфроном, свидетельствующая о раздвоении, которое не преодолевается - то ли по невозможности, то ли по нежеланию. Сергей был первой настоящей, сильной Марининой любовью; им она глубоко восхищалась. Он вроде бы и остался - первый и навсегда. Но параллельно у Цветаевой было несметное число прочих, кратких и не очень, влюблённостей, любовей, романов по переписке и в реальности. Были между Эфроном и Цветаевой и вспышки ревности, и неоднократные попытки разойтись - мучения были. Швейцер почти не даёт представления о том, насколько свободен был в любовных отношениях Эфрон, и временами кажется, что Цветаева его мучила. Возможно, я не права. Нужно читать больше, чтобы понять.
Такая же модель отношений была, например, у Блока с Менделеевой (правда, тут оба куролесили дай бог), и позже у Сартра с Бовуар. Да и, наверное, еще много у кого. Когда один человек, или даже оба, говорят: "Ты - моё лучшее и навсегда" - и при этом позволяют себе серьезные увлечения на стороне, не скрывают этого от любимых, но и не отпускают последних. Наверное, это тоже путь поэта - не противиться увлечениям, делать больно любимому человеку, но - переживать новое чувство с другими и творить. Вопрос: осознанный ли это выбор или у поэта нет выбора - как противиться стихии? Что человек в борьбе с торнадо?
...
Пройдя по книге вслед за Мариной и её семьёй, острее чувствуешь трагизм безвестно погибших в лагерях, расстрелянных, мучимых там. И в который раз загораешься мыслью: архивы НКВД должны быть рассекречены - чтобы был доступ к делам Ариадны и Сергея Эфрон (вместо двух этих можно подставить сотни тысяч имён).
...
Не может автор, не любящий своего героя, всю жизнь посвятить ему. Так и Швейцер. Она так восхищяется Цветаевой, что иногда, кажется, стремится её обелить - как в истории с погибшей от голода трёхлетней дочерью Ириной, которую Цветаева не любила (этого Швейцер не скрыла) и даже не приехала хоронить.
...
Это история жизни, пути, гения, история трагичная, и вопрос, а бывает ли у гения иная и если нет, то почему, снова встаёт со всей ясность и остротой.
"Я проводы вверяю проводам и, в телеграфный столб упёршись, плачу". Это прямо как "И, не выдержав пытки, заплакал в районе Мясницкой, прислонясь к фонарю, на котором горела заря". Маяковского Цветаева ценила.
П.С. А ещё узналось, что "Я полюбила Вас, Марина Цветаева" - не идея Земфиры. Цветаева в стихотворении "Анне Ахматовой" обратилась так к Ахматовой.
П.П.С. Теперь есть идея сделать альбом цветаевских мест - фотографий мест и кратких описаний. Тут и итальянский Нерви будет, и Лозанна, и Фрейбург, и Коктебель, и Прага, и Париж. И Москва, конечно.

Почему-то взялась читать "Тетради" Цветаевой, а потом поняла, что остро хочу прочитать внятную её биографию. Не то, чтоб вариант Швейцер был самым вменяемым, но он вроде считается классическим.

Книга оставила очень тягостное ощущение. И не столько из-за личности той, кого, собственно, биографируют; сколько из-за стыдливой шторочки на отношениях с Парнок и с многими, многими вскользь упомянутыми. Автор очень деликатно намекает на, но восхищение Поэтом не дает ему, автору, права "раскрыть тему". Не могу, конечно, не сделать скидку на то, что книга была начата аж в шестидесятых годах, поэтому стоило помнить о цензуре наверняка, блаблабла - но

Всё это довольно гнусно, потому что читателю дается полная свобода додумывания, приправленная, меж тем, Благоговением Перед Поэтом. Типа, у неё было Творчество. Поэтому ей было Позволено Многое, "о чем я намекну, но из природной деликатности" - а первое издание "Быта и бытия Марины Цветаевой было в 1988, цензура уж не та была; это если не говорить о новейших изданиях - "так вот, из природной деликатности вам не расскажу".

За книгой не встает совершенно живого человека, плохого ли, хорошего ли - встает эдакий аккуратный образ, из которого вымарано всё лишнее; вымарано, но ради исторической справедливости дано контурно. Намёком.

Тщательно отобранные стихи и тщательно отобранные письма.
Политкорректные, но "с перчинкой".
И аккуратные, очень обтекаемые высказывания на тему жизни М.Ц. Щедро, впрочем, приправленные восторгом от её гениальности и сравнениями с иными - не настолько гениальными - поэтами. Также в книге достаточно осуждений тем, кто Великого Поэта не понял, не захотел, не обласкал и не бросил мир к ногам.

Мутная книга. Неприятная.