Иркутская история

В праздники синяк – явление законное.

Лика. Через две недели, может быть, шестнадцать исполнится.

Марат. Почему – может быть?

Лика. Все может быть.

...Настоящая женщина обязана до глубокой старости оставаться обольстительной. До последнего смертного часа!

Вот что, друг, есть и не трусливые любители чтения. И они хотят рисковать вместе с поэтом! Помнишь, поэзия вся — езда в незнаемое.

Марат (упрямо), и все это будет снова. Будет, будет!

Лика. Нет, так уж не будет.

Марат. А как же будет?

Лика. Не знаю. По-другому.

Марат. Лучше?

Лика. Может быть. Но иначе, понимаешь?

Марат. А я не хочу иначе. Хочу, чтобы все было так же.

Лика. Бедный Марат.

Лариса. А написано что?

Валя. «Человек живет на земле не зря и не напрасно, Валя. И если от его дела все вокруг становится лучше, то это для него и есть самая большая удача. Вот почему счастье никогда нельзя испытать в одиночку. Желаю вам всего хорошего».

Валя. Ну что ты молчишь все?

Лариса. Мечтаю.

Валя. О чем?

Лариса. О том, чего больше не будет.

Валя. А чего больше не будет?

Лариса. Детства.

Валя. А зачем оно тебе?

Лариса. Хочу, чтобы все началось сначала.

Валя. Опять в школу ходить? Очень надо!

Лариса. Глупая ты, Валька.

Валя. Как вы рассуждаете интересно. Я даже ничего не понимаю. Вы какого года рождения?

Сергей. Я уж не молодой. Мне тридцать скоро… Через четыре года.

Валя. Значит, двадцать шесть? А ведь вам больше двадцати двух ни за что и не дашь.

Сергей. Да, я очень сохранился.

Сердюк. Лапченко, спрашиваю последний раз, будешь человеком?

Лапченко. Эх, Степан Егорович… Театр на ремонте, клуб на учете – никак меня культурой охватить не могут.

Сердюк (вскипая). Клуб ему подавай, дурню!… А ты художественную литературу читаешь? О себе самом раздумывал? Звездное небо разглядел как следовает быть? Хоть на одном иностранном языке говорить пробовал?

Марат. Наверно. (Поглядел на нее.) Странный сон приснился мне сегодня… Я стою на огромном мосту, он не достроен – поняла? – а я должен закончить дело. А вокруг отчаянный ветер… Я оглядываюсь по сторонам и вижу оба берега; на одном мое детство – первомайские парады, линкор «Марат» и отец со своими друзьями… а на другом – мир после войны, новая жизнь… А я стою на недостроенном мосту, волны все сильней, все выше, – и я не могу, не могу соединить берега…

Ты только не бойся, не бойся быть счастливым…

Даже за день до смерти не поздно начать жизнь сначала.

Люди здорово задолжали провидению за то, что оно позволило им жить на земле! А ну, подумай, сколько народу померло из того расчета, чтобы мы остались в живых? Вспомни сорок второй, блокадную зиму, все страдания. Сотни тысяч умерли за то, чтобы мы были необыкновенны, одержимы, счастливы.

...человек всего больше устает, когда стоит на одном месте.

Очень многие мои поступки бывают совершенно мне неясны.

Очень мило. Но все-таки безобразие.

У меня с мужем отличные отношения... Дай Бог каждому! Не более двух месяцев назад, перед отъездом на Каспий, он даже одолжил у меня сто пятьдесят рублей... И может быть, отдаст их!

В конце концов, брак сам по себе – довольно своеобразное явление. Вступить в него настолько же просто, насколько трудно оставаться женатым.

Сегодня мы слушали такую чудесную музыку. После нее нельзя говорить неправду…

Любовь – святыня. Я говорю это как очевидец. Я был однажды женат.