Le Passager

Склонность к диссоциативному бегству нередко уходит корнями в несчастливое детство.

Большинство слабаков и бездельников обожают судить других.

Ему вспомнилось знаменитое изречение Эжена Ионеско: «Разум – это безумие сильнейшего». Писатель прав. Достаточно верить в себя, чтобы и другие в тебя поверили. И тогда любой бред оборачивается истиной.

Мир-не лик божий, но дьявольский обман.

“верить в безумные выдумки душевнобольного человека бессмысленно. Психиатр должен понять причину безумия, но не должен ее оправдывать.”

У них не было ни единой причины ей верить. Но в тюрьме поневоле живешь надеждой.

... самое дорогое всегда прячут среди личных вещей, поближе к себе.

— Если нет жертв, откуда снимок с пулей в голове?
— Это ваш снимок.

В лице мужчины не осталось ни кровинки. Он уже видел, как его понижают в звании и лишают всех привилегий, полагающихся государственному служащему, в том числе пенсии.

Она умела читать между строк.

Одинокий.
Потерянный.
Но свободный.

Вот я и говорю. В моем мире так рискуют только по двум причинам: или ради бабок, или ради бабы.

Однажды в Люксембургском музее сторожа застукали старика с палитрой и кистями, который тайком переписывал картину Пьера Боннара. Они схватили сумасшедшего и выкинули его прочь. Стариком был сам Пьер Боннар. Художник не бывает доволен своей работой.

“Не бывает мирных периодов. Война идет постоянно. Пусть и неявно. Когда дело касается психически активных веществ, невозможно ограничиться опытами на животных.”

И в лифте Шаплена окружала все та же атмосфера дзен: рассеянный свет, темные стены, белые орхидеи. Такая обстановка способна успокоить нервы или довести до истерики.

Подростки сами себе наносят раны, надеясь избавиться от ощущения безысходной тоски. Они чувствуют потребность выпустить из души наружу то, что не дает им дышать. Они не боятся вида крови. Физическая боль вытесняет моральные страдания и приносит облегчение. А зияющая рана дарит иллюзию того, что яд, отравлявший душу, вытек вместе с кровью…

«Разум — это безумие сильнейшего».

Единственный яд — это культура. Она душит оригинальность, индивидуальность, творчество. — Она навязывает художнику свой гребаный политический заказ! Хочешь пример? Пожалуйста. Возьми Мадонну с Младенцем эпохи Возрождения. Да Винчи, Тициан, Беллини… Великолепные полотна, кто возражает, но есть в них, дружище, одна малюсенькая деталька, которая портит все дело. Младенец Христос изображен необрезанным! Мазл тов! У этих католиков Христос перестал быть евреем!

Он не забыл значение этого слова по-испански: «счастливый, счастливая». Фелис.

Миниатюрная, пухленькая и невероятно чувственная женщина.