Пластмассовый дедушка

Фантастически-сатирическая комедия про прибывшего на Землю инопланетянина. Профессор Константин Михайлович из созвездия Брошенные Шарики (по-нашенски это – Стожары), главный специалист по планете Зеленая Юла, прибыл на Зеленую Юлу, т.е. Землю, с целями:

• Отметить командировку.
• Ознакомиться с городом.
• Установить контакты с лучшими людьми.
• Подготовить их к тому факту, что в космосе есть разумная жизнь.
• Выяснить, не появлялись ли на Земле агенты из злого черного созвездия Минус Миллиард? Или все неприятности, которые случаются на Земле, имеют земную основу?

  Поэтому сперва профессор поселился в гостинице в Москве «на шешнадцатом этажу», потом пытался «отметить командировку» у кого только не, затем столкнулся с совершенно странными землянами, установил контакт, но не совсем с теми, с кем планировал, и отчалил домой весьма необычным способом, ибо его ракету по-быстрому разобрали на металлолом местные детсадовцы.

  Дедуля – очень колоритный и необычный. Во-первых, в предыдущее пребывание на Земле занесло его в глубинку, поэтому говорит он на безграмотно-деревенском языке, во-вторых, он обладает массой фантастических способностей: с помощью чудесных таблеток он может сгенерировать что угодно – хоть чашку, хоть велосипед, хоть масленку для смазывания коленок, а глаза его превращаются в прожекторы, и, в целом, будучи «пожилым и стареньким», он одновременно был «какой-то совсем новенький, модный, нарядный, как будто чуть-чуть пластмассовый».

  Собственно, это сказочная фантастика в антураже позднего совка.

Причем, совок – это несущая конструкция. И мне в очередной раз стало не очень понятно, зачем? Вот зачем Эдуард Успенский вываливал на публику этот вот шлак. И зачем ему за него платили.
Это не антисоветизм и не диссидентство. Это какая бытовая мелочная злоба, которую взрослый дядя вливал в уши и глаза детям.
С одной стороны, да, он описывал ту реальность, которая окружала его. Всех этих вахтеров, несунов, воров, мошенников, пьяниц, бюрократов, грубиянов и прочих антисоциальных элементов. С другой стороны, зачем это детям? Если это подается вот в таком шутейно-посмехуечном успенковстом воплощении?
Честно говоря, эмоциями, которые накрывали лично меня в процессе чтения, были недоумение (естественно), брезгливость (спасибо автору, но 90-е я хорошо помню, чтобы получать от этого вот удовольствие) и жалость. И если первые две меня не очень беспокоят, то вот последняя – вполне. Потому что то, что делал Успенский – он обесценивал нашу жизнь, он выхолащивал своей «недосатирой» происходящее тогда. Да, были сложные времена, да, люди были вот такими тоже. Но помимо этой россыпи утырков и маргиналов, жалких ублюдков и никчемушных карикатурных жуликов, были и другие люди. Простые люди. Но Успенский всем собой просто брал и низводил всё до уровня пропитой деревни. Вот, что было плохо.
История происходила, в основном, в Москве. И бох с ней, с клоунадой, которую автор продуцировал в огромных количествах (история с Генштабом – это испанский стыд), но вот это ощущение от города, как от недоразвитой вонючей глубинки, меня преследовало всю дорогу. И какая-то мышиная возня, нелепая и местами глупая, стала основной движущей силой сказки.
Это очень местечковая сказка для очень местечковых сознаний.

И историю не спасали даже типично «успенковские словоформы»:
«летальщик на щетках», «Они целый год кругосветно плавали на своем корабле», «Космический дедушка Константин Михайлович принял решение закончить пребывание на Земле и начать отбывание в холодную родную бесконечность.», «-Но как же так! - шептал растерянный Константин Михайлович. - Там были такие сурьезные таблички!...А вокруг кишели веселые ребятята.», «Они сели на «валасипеды» и тронулись. (Тронулись в смысле поехали. Потому что от космических «изделиев» можно ждать, что хоть.)», «у меня все чинно-блинно».

Потому что было и иное, «успенковское»:

«Отдельные сотрудники воруют отдельные орудия производства»
«студенты иностранной негритянской державы, с ног до головы увешанных кольцами и драгоценными перстнями»
«Он обожал в едином строю выходить на сбор металлолома или делать так, чтобы рабочие все как один осваивали садовые участки.»
«Сторожа меня и пропускают. А потом я краску вылью, а ведро продам. Я ведь, милок, пьяница.»

И даже тот легкий, лёгенький налет «философии», который Успенский пытался пропихнуть в текст, на фоне тотальной нелюбви автора к окружающей его реальности, не спасает эту историю.

На свете есть созвездие Стожары. Жители этого созвездия несут в мир добро. Их знак «+». Но в космосе есть Черная Дыра. В ней живут существа со знаком «—». Иногда они вылезают из Дыры, сеют кругом зло, зависть, гордыню, эгоизм.
Ж = QQ. Этими простыми буквами была записана главная Брошенская теория, смысл которой сводился к тому, что всегда добро тянулось к добру, а зло – к злу.

В детстве я эту историю Успенского не читала, ибо моё детство закончилось раньше, чем это вышло из автора. И я не вижу ни одной причины, чтобы современные дети это читали. В этой книге нет никакой ни художественной, ни литературной, ни смысловой ценности.
Она просто рассказывает о том, что вы, детки, живете по уши в навозе и окружают вас убогие, недалекие персонажи.
В топку.
К слову, мой юный читатель тоже не оценил и просто забыл/развидел эту историю спустя пару месяцев. Я тоже развидела. Обычно я не очень помню имена и даты, но сюжеты помню хорошо, а тут, села набросать впечатления (спустя пару лет), но в голове звенела пустота. Помнила только не очень приятное послевкусие. Так что перечитала и обплевалась повторно)