Ваша оценкаЦитаты
Olafur_Arnalds21 марта 2015 г.Первый вопрос, который задается человеку, как его зовут, второй - где он живет, адрес. Как мы уже знаем, это два древнейших вопроса, вопрос об идентификации и о месте.
3951
aspygakusei2 августа 2022 г.Один-единственный человек в состоянии без труда уничтожить добрую часть человечества. Он использует для этого машины и процессы, которых сам не понимает. Он может действовать из надежного укрытия, ни на минуту не поставив себя в опасную ситуацию. Противоречие между его единственностью и числом тех, кого он уничтожит, невозможно осмыслить. Он один может сразу и единократно пережить больше людей, чем раньше переживали целые поколения.
2176- aspygakusei2 августа 2022 г.
Нельзя уклониться от мысли, что каждой паранойей, как и каждой властью, управляет одно-единственное стремление: убрать всех с пути, чтобы остаться единственным, или — в более мягкой и чаще встречающейся форме — подчинить всех себе, чтобы стать единственным с их помощью.
2169 - aspygakusei2 августа 2022 г.
Паранойя - это, в буквальном смысле слова, болезнь власти. Исследование этой болезни во всех аспектах ведет к таким полным и ясным выводам о природе власти, которых не получить никаким иным способом.
2165 - Olafur_Arnalds21 марта 2015 г.
Чудовищный вопрос - вопрос о будущем. Это, можно сказать, предел всех вопросов; в нем же больше всего и напряжения.
2680 - Olafur_Arnalds21 марта 2015 г.
У всех есть головы, у всех есть руки, а чем там они отличаются, не так уж важно. Ради этого равенства и становятся массой.
2645 - Olafur_Arnalds21 марта 2015 г.
Каждый в отдельности человек испытывает чувство, что в массе он выходит за пределы своей личности.
2652 - Olafur_Arnalds21 марта 2015 г.
Больше всего масса любит разрушать дома и предметы.
Поскольку имеются в в иду чаще всего предметы хрупкие, такие, как оконные стекла, зеркала, горшки, картины, посуда,
принято считать, что именно хрупкость предметов побуждает массы их разрушать.2564 
kummer12 февраля 2015 г.Читать далееВоспитание солдата начинается с того, что ему запрещают гораздо больше, чем всякому другому человеку. За малейшее нарушение грозит тяжелый штраф. Область запретного, знакомая каждому с детства, у солдата разрастается до гигантских размеров. Вокруг него вырастают стена за стеной, они специально освещены и строятся намеренно у него на глазах. Их высота и крепость соответствуют их отчетливости. На них указывают постоянно, так что солдат не может сказать, что он не знал. В конце концов он начинает двигаться так, будто чувствует себя в их границах. Угловатое в солдате — это отклик его тела на твердость и гладкость стен; он обретает стереометрическую фигуру. Он — заключенный, который приспособился к стенам тюрьмы, доволен ими, заключенный, в котором протеста остается ровно столько, насколько его не-д сформировал и стены. Если других заключенных обуревают мысли перелезть через стену, пробить ее, солдат признает стены как новую натуру, как естественную среду, в которой живет, частью которой является.
Лишь тот, кто нутром воспринял полноту запрета, кто научился день за днем в каждой обыденной мелочи различать и отклонять запретное, — только тот настоящий солдат. Ценность приказа для него вырастает неизмеримо. Приказ для него как вылазка из крепости, где сидишь слишком долго. Он как молния, перебрасывающая через стены запретного и убивающая только иногда. В пустыне запретов, простирающейся во все стороны, приказ является как спасение — стереометрическая фигура оживляется и приходит в движение.2587
