Характеры, или Нравы нынешнего века

Глупцы читают книгу и ничего не могут в ней понять; заурядные люди думают, что им все понятно; истинно умные люди иной раз понимают не все: запутанное они находят запутанным, а ясное - ясным. Так называемые умники изволят находить неясным то, что ясно, и не понимают того, что вполне очевидно.

Мы так любим критиковать, что теряем способность глубоко чувствовать поистине прекрасные творения.

Лишь немногие помнят, как трудно было им в молодости соблюдать умеренность и целомудрие. Отказываясь от погони за наслаждениями в угоду приличиям, из пресыщенности или ради здоровья, человек первым делом начинает осуждать ее в других. Такое поведение во многом объясняется нашей приверженностью к тому, с чем мы порываем: нам хочется, чтобы все лишились того блага, которое стало нам недоступным. Это значит, что мы им завидуем.

Прийти к заключению, что иные люди не способны мыслить здраво, и заранее отвергнуть все, что они говорят, сказали и скажут, - значит избавить себя от множества бесполезных споров.

К распоряжениям, сделанным умирающими в завещаниях, люди относятся как к словам оракулов: каждый понимает и толкует их по-своему, согласно собственным желаниям и выгоде

Пытка — это удивительное изобретение, которое безотказно губит невиновного, если он слаб здоровьем, и спасает преступника, если он крепок и вынослив

Разумный человек носит то, что советует ему портной; презирать моду так же нера­зумно, как слишком следовать ей

Звание комедианта считалось позорным у римлян и почетным у греков. Каково поло­жение актеров у нас? Мы смотрим на них, как римляне, а обходимся с ними, как греки

Склонность к осмеиванию говорит о скудости ума

При всей чистоте нашего языка, изысканности одежды, утонченности нравов, превосходных законах и белой коже мы кажемся некоторым народам сущими варварами.

Предположим, что на земле живут всего два человека и она целиком принадлежит им - каждому по половине. Я не сомневаюсь, что очень скоро они ухитряться рассориться, - скажем, из-за определения границ.

Богатству иных людей не стоит завидовать: они приобрели его такой ценой, которая нам не по карману, — они пожертвовали ради него покоем, здоровьем, честью, совестью. Это слишком дорого — сделка принесла бы нам лишь убыток.

Высокие места делают людей великих более великими, а низких — более низкими.

Даже самую невинную шутку можно позволить себе только с людьми вежливыми и умными.

Если бедность — мать преступлений, то недостаток ума — их отец.

Женщина, которую все считают холодной, просто ещё не встретила человека, который пробудил бы в ней любовь.

О вещах серьезных следует говорить просто: напыщенность тут неуместна; говоря о вещах незначительных, надо помнить, что только благородство тона, манеры и выражений могут придать им смысл.

Основательно изучив людей и поняв лживость их мыслей, чувств, склонностей и привязанностей, мы должны признать, что непостоянство обходится им дешевле, чем могла бы обойтись последовательность.

Мы редко раскаиваемся в том, что сказали слишком мало, но часто сожалеем о том, что говорили слишком много: избитая и банальная истина, которую все знают и которой никто не следует.

Секвестр, опись имущества, тюрьмы, казни -- все это, разумеется, необходимо; но, оставив в стороне правосудие, законы и денежные расчеты, я все равно не перестану удивляться жестокости, с которой человек относится к себе подобным.