Цитаты из книги Колиска для кішки

Хэзел обняла меня за плечи: - Ничего, теперь ты возле своей мамули. Не надо так расстраиваться. Я постарался забыться. Я закрыл глаза. И с глубочайшим идиотическим облегчением я прислонился к этой рыхлой, сырой деревенской дуре.

Она покачала головой, вздохнула. - Очень злая мать,-сказала она. - Кто? - Мать-земля, она уже не та добрая мать.

Ра-ра-ра, работать пора, Ла-ла-ла, делай дела, Но-но-но - как суждено, Пых-пах-пох, пока не издох.

А потом Анджела - женщина, которую творец лишил всего, чем можно привлечь мужчину,- показала мне фото своего мужа.

- Сейчас я скажу то, что уже много раз говорил мужчина женщине, - сообщил я ей. - Однако не думаю, чтобы эти слова когда-нибудь были так полны смысла, как сейчас. Я развел руками. - Что? - Наконец-то мы одни, - сказал я.

- Вы продаете аспирин? - Нет. - Жаль, жаль. У отца кончается аспирин. Может, у вас есть какое-нибудь чудодейственное зелье? Папаша любит делать чудеса. - Нет, я никакими зельями не торгую. Я писатель. - А почему вы думаете, что писатели не торгуют зельем? - Сдаюсь. Признаю себя виновным.

Ошибку сделать невозможно.

А разве мы все не самоучки?

- Доктор Хониккер любил говорить, что ученый, который не умеет популярно объяснить восьмилетнему ребенку, чем он занимается, - шарлатан.

- Он говорил: беда в том, что весь мир... - тут она остановилась, подумала, - беда в том, что весь мир, - запинаясь продолжала она, - что все люди живут суевериями, а не наукой. Он сказал, что если бы все больше изучали науки, то не было бы тех бедствий, какие на нас свалились.

Многие захватывали Сан-Лоренцо, и никто им не мешал. Причина была проще простого: творец в неизреченной своей мудрости сделал этот остров совершенно бесполезным.

По выражению лица толстой женщины я понял, — что она тут же, на месте, сойдет с ума, если хоть кто-нибудь еще будет что-то выдумывать.

«Развернув свою пластикатную гармошку, Анджела не собиралась её складывать, пока не покажет все фотографии до единой. - Тут все, кого я люблю, - заявила она. Пришлось мне смотреть на тех, кого она любит.»

- Доктор Брид постоянно твердит мне, что главным для доктора Хониккера была истина. - Но вы как будто не согласны с ним? - Не знаю - согласна или не согласна. Но мне просто трудно понять, как истина сама по себе может заполнить жизнь человека.

Толстая унылая женщина в грязном комбинезоне, задыхаясь, семенила рядом с нами, слушая, что говорит мисс Пефко. Она обернулась к доктору Бриду, глядя на него с беспомощным упреком. Она тоже ненавидела людей, которые слишком много думают. В эту минуту она показалась мне достойной представительницей всего человеческого рода.

— Вы тут среди друзей. — Я в этом уверен, — мягко сказал Минтон. — Среди христиан, — сказал «Папа». — Очень рад. — Среди антикоммунистов, — сказал «Папа». — Очень рад. — Здесь коммунистов нет, — сказал «Папа». — Они слишком боятся крюка. — Так я и думал, — сказал Минтон.

Я – прескверный ученый. Я готов проделать что угодно, лишь бы человек почувствовал себя лучше, даже если это ненаучно. Ни один ученый, достойный своего имени, на это не пойдет.

Ньют взглянул на Лоу Кросби невинными глазами. - Вы уверены, что там упоминалась фамилия Хониккер? - И во избежание всяких недоразумений он повторил свою фамилию по буквам. - А может, я и ошибся, - сказал Кросби.

Лицо остеклено в улыбке, и она явно ворошила свои мозги, ища, что бы такое сказать, но тамничего, кроме бумажных салфеточек и дешевой бижутерии, не было.