Цитаты из книги Колиска для кішки

Каждый человек может объявить перерыв, но ни один человек не может сказать, когда этот перерыв окончится.

Да там, в Чикаго, черт их дери, никто не занимается обыкновенным производством велосипедов. Там теперь главное - человеческие взаимоотношения. Эти болваны только и ломают себе головы, как бы сделать всех людей счастливыми. Выгнать никого нельзя ни в коем случае, а если кто случайно и сделает велосипед, так профсоюз сразу тебя обвинит в жестокости, в бесчеловечности и правительство тут же конфискует этот велосипед за неуплату налогов и отправит в Афганистан какому-нибудь слепцу.

- Вы - американец? - Имею счастье.- Он продолжал работать, а взглянуть на меня, посмотреть, что я за птица, ему было неинтересно: - А вы тоже хотите меня сфотографировать? - Вы не возражаете? - Я думаю - значит, существую, значит, могу быть сфотографирован.

– Не обращайте внимания, если я вдруг начинаю смеяться, – попросил я. – Это у меня такой бзик.

– Я небьющаяся. А если бы я даже упала, рождественские ангелы подхватили бы меня. – И у них промашки бывали.

– Если бы я действительно был заведующим при Феликсе, – сказал он, – Что теперь я мог бы заведовать вулканами, морскими приливами, перелетом птиц и миграцией леммингов. Этот человек был явлением природы, и ни один смертный управлять им не мог.

– Я – прескверный ученый. Я готов проделать что угодно, лишь бы человек почувствовал себя лучше, даже если это ненаучно.

– Священная она, эта гора, что ли? – спросил я. – Может, когда-нибудь и считалась священной. Но после Боконона – нет. – Почему же никто на нее не восходил? – Никому не хотелось.

Мышам и людям не забыть печальных слов: "Могло бы быть"...

– Его выгнали из-за меня, – сказала его жена. – Единственной весомой уликой было письмо, которое я написала в «Нью-Йорк таймс» из Пакистана.

– О чем же вы писали?

– О многом, – сказала она, – потому что я была ужасно расстроена тем, что американцы не могут себе представить, как это можно быть не-американцами, да еще быть неамериканцем и гордиться этим.

И я клюнул на эту мысль, подумал, что стану твёрдым, справедливым и добрым правителем и что мой народ будет процветать. Фата-моргана. Мираж!

Все у нас говорят о научных исследованиях, а фактически никто ими не занимается.

Она верила, что бог гораздо больше любит владельцев яхт, чем владельцев простых марок.

Если бы я действительно был заведующим при Феликсе, – сказал он, – то теперь я мог бы заведовать вулканами, морскими приливами, перелетом птиц и миграцией леммингов. Этот человек был явлением природы, и ни один смертный управлять этой стихией не мог.

...Он был очень элегантен, и ленивый блеск в его глазах выдавал донжуана.

Читали ли вы речь, которую он произнес при вручении ему Нобелевской премии? Вот она вся целиком: «Леди и джентльмены! Я стою тут, перед вами, потому что всю жизнь я озирался по сторонам, как восьмилетний мальчишка весенним днем по дороге в школу. Я могу остановиться перед чем угодно, посмотреть, подумать, а иногда чему-то научиться. Я очень счастливый человек. Благодарю вас».

... потому что я была ужасно расстроена тем, что американцы не могут себе представить, как это можно быть не американцем, да ещё быть неамериканцем и гордиться этим