Книга японских обыкновений

"Книга японских обыкновений" состоит из двух частей - научно-популярной и документальной. К документам (запискам путешественников и миссионеров) у меня никаких претензий, разумеется, нет. Поэтому дальше речь будет идти исключительно о первой части, написанной Александром Мещеряковым.

Вообще, первая часть - это пример того, как можно писать легко о сложном, даже будучи доктором наук. Потому что тысячу раз был прав Курт Воннегут: "Если учёный не может объяснить восьмилетнему мальчику чем он занимается — он шарлатан". Правда, это рождает другую проблему - как удержать баланс и не скатиться в излишнюю простоту? Книга-то явно не для детской аудитории предназначена (см. разделы "любовь" и "публичные дома"). И вот со стилистической простотой Мещеряков, на мой вкус, как раз переборщил - всё-таки это книга, а не сценарий научно-популярной телепередачи. Скулы сводило от одного только обилия уменьшительно-ласкательных суффиксов: "ведь нужно было знать все наперед - какой у ребеночка характер будет...", сёгуны "славную баньку устраивали". В сочетании с обилием автора в каждом разделе ("я удивлялся, почему...", "мне это кажется неудобным", "а ещё вот такая забавная история приключилась...") - забойная смесь. Всё-таки это не личные воспоминания, а вроде как нейтральное научно-популярное издание, призванное дать читателю представление о традиционном японском образе жизни.

Степень информативности в принципе неплоха - при всех огрехах стиля и многочисленных отсылках к личному опыту Мещеряков действительно рассказывает много интересного. Причём это касается как простых фактов (выходить из квартала Есивара гейшам разрешалось только по трём причинам - посещение врача, суда или чтобы полюбоваться цветением сакуры; ну не прелесть ли?..), так и каких-то концептуальных основ культуры (к примеру, всем известный минимализм выводится из исторических особенностей развития). Но опять-таки ложка дёгтя - порой автор скатывается к таким элементарным вещам, что даже не знаешь, как на это реагировать. "Сортов рыбы больше чем мяса". Он это что, всерьёз?.. Немало вопросов возникает и при проведении параллелей с другими культурами. Ладно ещё, когда дело идёт о русской, к которой автор сам принадлежит. Но я едва перехватила стремительно взлетевшие брови, когда прочитала что-то там про зеркала в комнатах новобрачных в средневековой Европе и отражение в них созвездий.

В общем, книга будет интересна скорее тем, кто мало знаком с Японией, чем давним поклонникам. Потому что вещи, о которых рассказывает Мещеряков, в основном "внешние" - они вполне очевидны из японской литературы и кинематографа.

Книга состоит из двух частей, первая часть - это заметки автора на тему истории быта и повседневности японцев, а вторая часть состоит из различных свидетельств путешественников разных эпох (письма, наставления, записки). Вторая часть интересна уже постольку, поскольку отражает столкновение очень разных культур и менталитетов, а вот первая...

В ней автор по очереди рассматривает основные аспекты повседневной жизни - еда, деньги и т.д. Кое-что мне было уже знакомо, да и, наверное, знакомо многим. Однако же основная моя претензия не в этом, в конце концов, можно сделать скидку на то, что книга была издана довольно давно. Мне очень резала слух авторская интонация. Как будто он не просто разжёвывает в кашицу и максимально упрощает подачу материала, а ещё и стремится выдавить из читателя "гы, лол" довольно плоскими шуточками и байками из жизни.

Например, в главе про алкоголь автор зачем-то рассказывает как бухал в Японии с другом-неяпонцем и уговорил две бутылки вермута. В виде байки в дружеской компании - ещё ладно, но в книге-то зачем?
А рассказывая про трудоёмкость выращивания риса, автор упоминает, что "Это же не огурчики на приусадебном участке. Сколько их там под пленочкой уместится?"
И так, собственно говоря, на протяжении всей книги.

Кроме того, автор инверсией очень увлекается. Целыми абзацами глаголы в конец ставить может. Это, конечно, напевность и сказочность повествованию придаёт. Вот только, опять же, зачем?

Ну и в конце своих двухсот страничек сильно разбавленных прибаутками заметок Мещеряков радостно сообщает, что рассказать ещё можно много о чём, но нет, не получится. "Потому что постижение культуры (что своей, что иноземной) — это не столько результат, сколько процесс". И на этой глубокомысленной ноте отправляет читателя во второй раздел, знакомиться с долгими и многословным наставлениями отцов-иезуитов (видимо, ожидая, что где-то по пути читатель, смеявшийся над его шуточками, резко подрастёт интеллектом).

Я хочу сказать, что высокую культуру должно что-то подпирать — иначе она отрывается от земли и улетает, словно воздушный шарик, туда, где становится нечем дышать.

Итак, вот попытка оставить в стороне искусство, религию и политику и присмотреться к самым прозаическим сторонам жизни чужого народа, его телесной и околотелесной культуре, и попытка удачная. В тринадцати лёгких, но насыщенных главах-очерках рассказывается, как японцы питают своё тело, располагают в пространстве и времени, поддерживают его чистоту, развлекают его, украшают и ублажают и, наконец, как наказывают.
Когда на глаза часто попадаются книги, записки, заметки на какую-то тему, как в последнее время это бывает с Японией, чувствуешь некоторое утомление. Однако «Обыкновения» привлекают и располагают простым, живым языком, за которым так и угадывается голос автора, и разнообразием поднятых тем. Преимущества и недостатки культивирования риса, состав сухого пайка самурая, порядки средневековой японской тюрьмы и деятели, запечатлённые на местных банкнотах — где ещё, в конце концов, я бы узнала о них и прочих разномастных любопытных вещах, выловленных на страницах этой книги.

Добрую вторую половину «Обыкновений» занимают заметки европейских миссионеров и путешественников о Японии. Я ожидала, что будет скучно, и напрасно: они написаны с искренним интересом и уважением, вниманием к мелочам обычаев и быта. Похоже, не такая уж она и молодая, охватившая сегодня читателей любовь к путевым заметкам: и полтора-два века назад с восхищением внимали историям людей, отправившихся на край света поесть риса с солёной редькой, поспать на футоне, с благодарностью принять заморское гостеприимство и попытаться по-своему понять чужую страну, веками шедшую своей особой извилистой тропкой.

Очень интересно и довольно содержательно, по крайней мере неплохое представление складывается по описанным темам. Нигде раньше не встречала что-либо на тему японских уборных, то что автору казалось удивительным излишеством, мне представлялось очень удобным и правильны. Про себя кивала при чтении этой и всех прочих тем, что да все логично и правильно)))
Особо понравились еще раздел про еду (последовательность блюд, сравнение яп. и рус. кухни, рынки и всякое пр.) и помывку. И да жаль что не было темы про медицину и как таковой про образование и очень мало (на мой взгляд) про внутрисемейное\внутриродовое.
Но про Японию можно писать бесконечно и потому то что есть хоть и немного тут но интересно рассказано.

Книга состоит из двух частей: собственно "Книги японских обыкновений" авторства А. Мещерякова и документальных свидетельств, оставленных нам теми европейцами, которые посещали Японию в 16 - 20 веках.
В первой части много бытовых подробностей, которые для японцев самоочевидны, а вот иностранца могут удивить (и нет, я не о чистоте туалетов, это как раз то, к чему надо стремиться). Мещеряков подолгу жил в Японии, любит эту страну и рассказывает о ней с увлечением и приязнью, хотя порою и сбивается на насмешливый тон. Написано живо (местами - излишне живо, все-таки у автора я привыкла к более... серьезной манере повествования), с нужными пояснениями, разъяснениями и отсылками к истории. Книга помогает хотя бы в общих чертах представить японский быт, ну а чтобы понять его полностью, надо, наверное, ехать в Японию и жить там некоторое время.
Но лично мне больше понравилась вторая часть, особенно же записи иезуитов. Вот это было столкновение культур! По оставшимся от господ Ксавье и Валиньяно документам видно, как европейцы воспринимали японцев при первом знакомстве ("странные, но милые"), как постепенно осознавали, насколько сильно местные обычаи отличаются от привычных им, как учились встраиваться в японскую жизнь ("падре, умерщвлением плоти будете заниматься дома, в Японии все моются!") и одновременно проникались уважением к тем, кому приплыли проповедовать. И подробные, в истинно японском духе, инструкции: кому как кланяться, когда подавать полный обед, а когда можно угостить только сакэ и закусками... Интересное свидетельство порядков и нравов, царивших тогда в Японии (да и среди иезуитов тоже).
Последняя четверть книги - отрывки из записок и дневников путешественников и людей, так или иначе попавших в Японию на службу. Тут мнения несколько разнятся, хотя в общем и целом впечатления от страны были положительными. Ну да вряд ли в книгу стали бы включать совсем уж ругательные "отзывы". Повеселил моряк, который вместо "чертяки"-дракона попросил вытатуировать ему фотографию жены. Ничего, мастер справился.

Тема Японии мне всегда импонировала, и я читал практически все с ней связанное, что проплывало мимо. Но "Книга японских обыкновений" - это, пожалуй, наиболее полный сборник очерков (не только Мещерякова), дающий понимание, почему Япония такая "не такая, как все". Впечатление от первой части несколько портит манера Мещерякова (будто студент старших курсов перед первокурсниками выступает), но материал он дает исключительно интересный. Вторая часть, составленная из очерков иезуитов, путешественников и др., посетивших Японию в различные времена, даже не смотря на временами противоречивость их впечатлений - ценнейший источник исторических от певрого лица.