<...> Видите ли, молодые люди, мне слишком хорошо ведомо то, что вам пока неизвестно. Сейчас для вас в любой пиесе найдется множество ролей — и воины, и принцы, и герои, и любовники, и шуты... Играть не переиграть, даже если вы доживете до моих преклонных лет, что само по себе устрашает. В двадцать лет можно сыграть кого угодно. В тридцать — кого пожелаете. В сорок выбор несколько сокращается, а вот к пятидесяти годам... <...> Так вот, к пятидесяти годам все эти роли, которые раньше подходили вам как нельзя лучше, становятся недоступны.