И у всего кругом только одно на уме - просто идешь по полю или лесу, а всяк норовит опылить, осеменить.
Идем домой , а ветер испытывает деревья и нас на парусность.
Я вообще в человек всего что можно потрогать.
И понюхать.
Понимаешь, все живое, чтобы существовать , должно пахнуть . Хоть как-нибудь.
Ночью в такие минуты так одиноко, и так хочется быть хоть чему-то причиной.
На веранде ты посадил меня в плетенное кресло и стал отряхивать песок с моих ног. Как папа. Когда мы приходили с пляжа , он вот так же вытирал мне ноги, чтобы между пальцами не оставалось песка.
И все вдруг стало так ясно . Так просто. Так неизбежно . Так долгожданно.
Самые простые вещи могут заставить умирать от счастья.
Мне было тогда шестнадцать, и я, без всякого перехода, почувствовала в себе перемену- ещё только что была ребенком и вдруг - очень одинокой женщиной
Понимаешь, Сашка, наверно, так : вещественная видимая оболочка мира - материя- натягивается, засаливается, трется и протирается до дыр, и тогда в дырку , как палец ноги из рваного носка, лезет суть.
Ты знаешь , наверно так - вот есть порог боли. Человек теряет сознание, чтобы не умереть. А есть порог горя - вдруг перестает болеть
Как хотелось стать таким, как они все - неунывающим, злым, веселым, прочным, не задающим вопросов - и так все ясно. Научиться цепляться за жизнь. Переступить через все ненужное, условное, вычитанное. Научиться не думать о страхе смерти, вернее, не задумываться . Научиться бить, когда нужно ударить. Радоваться тому, что есть, и не ломать себе голову над тем, зачем все это надо.
Мысли бегают по времени, как по траве. Время не растёт ровно - в нём бывают залысины. Ходишь как на водопой, топчешь одно место.
В семейной постели вдруг проснуться от одиночества…