Ловец облаков

Кто-то заворочался за стенкой, совсем близко.

— Это хозяйка. Не бойся. Он еще не скоро вернется.

— Не скоро?

— Повторяешь, чтобы выиграть время. Полгода еще досиживать… Ну вот, сразу сник. И не спрашиваешь, кто он? Да ты его и так знаешь. Его по бабской части тут все знали. Ты, помню, передергивался брезгливо: как он такой раздутой губой может целовать, кто с ним целоваться захочет? Губа! Что губа! Он так бабу ухватит — уже не вырвешься. Ты этого не умел. Или не хотел. Смотрел уже куда-то мимо меня, только изображал чувства. Или воображал. Вместо чувств у тебя воображение. Думал, можно устроить вокруг себя жизнь, как она видится. А он брал жизнь такой, какая она есть. Только вспомнить, как ты мне стал предлагать пятьдесят рублей на аборт… меня чуть не стошнило. Или ты и это забыл?

— На аборт? Но ты же потом сказала… ведь этого не было. То есть, выяснилось, что это была ошибка.

— Было, не было. Так растерялся, просто тебя жалко стало. И сразу слинял в Москву.

— Так совпало… сложилось. Я думал сразу вернуться. Ты что, хочешь сказать…

— О, встревожился! Не пугайся так, не пугайся. Ты же не хочешь знать, что со мной будет потом. После тебя.

— Будет?

— Будет, было. Все равно тебе знать незачем. Это уже не твоя жизнь. Если что дальше и будет, то не у нас. У каждого по отдельности…

— Эй, на пятом, — не унимается голос, — ты что там, заснул? Принимай последние!

Направляют, сцепляют, составляют заново.

— Когда-нибудь вспомнишь, как мы однажды еще встретимся. Я увижу тебя в поезде, подумаю: подойти к нему, не подойти? Решу подождать: захочет ли меня узнать? Ты ведь меня увидел. Отвел взгляд.

— Вот ты о чем… Я не был уверен. Ты так изменилась.

— Ты испугался узнавать, вот и все. Молчи лучше, молчи, все будет вранье. И зачем правда? Правда никому не нужна. Правду знать — жить станет невозможно. Проще потом досочинить, ты это умеешь, вот, как сейчас. Удобнее.

"Сеанс"