Его тело исполняло роль достаточно охотно. Он прижался губами к ее рту, рука нашла ее грудь под замшевой рубашкой, мужское естество напряглось, коснувшись ее бугорка сквозь одежду. А как же клятва? - подумал он, вспоминая рощу чардрев, где принес ее, круг из девяти огромных белых деревьев, красные лики на стволах, которые глядели на него и слушали. Но ее пальцы уже развязывали ее тесемки, ее язык проник ему в рот, ее рука вытащила член из-под одежды, и он перестал думать о чардревах. Она укусила его за шею, а он зарылся носом в ее густые рыжие волосы. Она счастливая - ее поцеловал огонь. "Ну что, хорошо?" - прошептала она, направив его в себя. Внизу она была ужасно мокрая и уже не девушка, это ясно, но Джону было все равно. Его клятва, ее невинность - все это не имело значения, осталось только ее тепло, ее губы, ее пальцы, теребящие его сосок. "Сладко, правда? - спросил она снова. - Не так быстро, медленнее, вот так. Теперь вот тут, вот тут, да, хорошо. Ты ничегошеньки не знаешь, Джон Снову, но я тебя научу. Крепче теперь. Да-а".

- Меч. - Евнух опустился на колени, достал свой меч из ножен и подал хозяину рукоятью вперед. Меч был короткий, из тех, которыми удобнее колоть, чем рубить, но на вид острым как бритва. - Встань, - приказал Кразнис.

• Слушаю, ваше великолепие. - Раб встал, и Кразнис медленно провел мечом по его торсу, оставив красную черту на животе и ниже ребер. Потом поддел острием большой розовый сосок и стал резать.
• Что он делает? - спросила девочку Дени. По груди раба струилась кровь.
• Скажи этой козе, чтобы перестала блеять, - сказал Кразнис, не дожидаясь перевода. - Ничего ему не будет. Мужчинам соски ни к чему, а евнухам тем более. - Сосок держался теперь только на тонкой полоске кожи. Еще одно движение меча - и он шмякнулся на кирпич, а на его месте осталось красное, обильно кровоточащее отверстие. Евнух все это время стоял неподвижно. Кразнис вернул ему меч рукоятью вперед. - Все, я закончил с тобой.

The Father’s face is stern and strong,
he sits and judges right from wrong.
He weighs our lives, the short and long,
and loves the little children.
The Mother gives the gift of life,
and watches over every wife.
Her gentle smile ends all strife,
and she loves her little children.
The Warrior stands before the foe,
protecting us where e’er we go.
With sword and shield and spear and bow,
he guards the little children.
The Crone is very wise and old,
and sees our fates as they unfold.
She lifts her lamp of shining gold,
to lead the little children.
The Smith, he labors day and night,
to put the world of men to right.
With hammer, plow, and fire bright,
he builds for little children.
The Maiden dances through the sky,
she lives in every lover’s sigh,
Her smiles teach the birds to fly,
and give dreams to little children.
The Seven Gods who made us all,
are listening if we should call.
So close your eyes, you shall not fall,
they see you, little children,
Just close your eyes, you shall not fall,
they see you, little children.

- Лучшего друга, чем ты, у меня никогда не было, и Визерис никогда не был мне таким хорошим братом, как ты. Ты мой первый королевский гвардеец, командующий моей армией, самый ценный из моих советников, моя незаменимая правая рука. Я высоко тебя ценю и уважаю, ты мне дорог... но я не хочу тебя, Джорах Мормонт, и мне надоели твои попытки устранить от меня всех прочих мужчин, чтобы я могла полагаться только на тебя одного. Тебе это все равно не удастся, а меня не заставит тебя полюбить.
В начале ее речи Мормонт побагровел, а в конце побледнел снова и стал точно каменный.

• Как прикажет моя королева, - холодно молвил он.

— Как вам понравился Бобровый Утес, милорд?

— Не слишком. Ваш отец не уделял нам никакого внимания, предоставив сиру Кивану нас занимать. В клетушке, которую отвели мне, имелась пуховая перина и на полу лежал мирийский ковер, но окна не было — я, помнится, заявил Элии, что это настоящая темница. Небеса у вас чересчур серые, вина чересчур сладкие, женщины чересчур добродетельные, еда чересчур пресная… а больше всего меня разочаровали вы.

— Я ведь только что родился — чего вы могли от меня ожидать?

— Немыслимого ужаса. Вы были малы, но слава о вас разнеслась далеко. Когда вы родились, мы находились в Старгороде, и весь город толковал о чудовище, которое произвел на свет королевский десница, и о том, какие это беды сулит всему государству.

— Голод, чуму и войну, — невесело усмехнулся Тирион. — Это всегда входит в перечень. Следует добавить еще зиму и ночь, которой нет конца.

"Арья последовала его примеру. После воды, которую они пили из ручьев, прудов и мутного Трезубца, эль показался ей таким же вкусным, как вино, которое давал ей пробовать отец. Из кухни между тем плыл запах, от которого слюнки текли, но мысли Арьи по-прежнему занимала лодка. Увести-то ее будет нетрудно, а вот плыть на ней... Если дождаться, когда все уснут... Парень появился снова с круглыми ковригами хлеба. Арья отломила кусок и впилась в него зубами, но хлеб оказался жестким и с подгоревшей нижней коркой".