Цитаты из книги Krahv Monte-Cristo

Все неясное возбуждает сомнение, а в сомнении, говорит мудрец, воздержись.

Злодеи так не умирают: Господь охраняет их, чтобы сделать орудием своего отмщения.

Жалобы, произносимые сообща, - почти молитвы; молитвы, воссылаемые вдвоем - почти благодать.

- Согласитесь сами, это явные признаки сумасшествия.

• Или мудрости, господин барон.

Маркиза протянула Вильфору свою сухую руку, которую он поцеловал, глядя на Рене; глаза его говорили: "Я целую вашу руку или, по крайней мере, хотел бы поцеловать".

Бог властен преобразовать будущее, в прошлом он ничего не может изменить.

Это был человек лет двадцати пяти, довольно мрачного вида, угодливый с начальниками, нетерпеливый с подчиненными.

Он нашел его окруженным плотным кольцом гостей; к его словам жадно прислушивались, как всегда бывает, когда человек говорит мало и ничего не говорит попусту.

Все в нем изобличало глубину ума и чувств, постоянная работа мысли придала его чертам, взгляду и самым незначительным жестам несравненную выразительность и ясность.

Мне кажется, что человек не создан для такого лёгкого счастья! Счастье похоже на сказочные дворцы, двери которых стерегут драконы. Надобно бороться, чтобы овладеть ими.

Но была огромная разница в выражении этих двух взглядов, следивших за одним и тем же человеком.

• Ах, да, я слышал об этом, - сказал Монте-Кристо - Но, как говорит Клавдий Гамлету, это закон природы: отцы их умерли раньше их, и им пришлось их оплакивать; они умрут раньше своих сыновей, и их будут оплакивать их сыновья

-Видите этот солнечный луч?- спросил аббат. -Вижу. -Ну так вот: теперь ваше дело для меня яснее этого луча.

-Карающий ангел, хоть он и ангел, всегда страшил меня.

-Перо, чернил и бумаги?- пробормотал Фернан. -Да, я бухгалтер: перо, чернила и бумага- мои орудия, без них я ничего не могу сделать.

-А прежде чем умрет Мерседес,- продолжал Фернан с твердой решимостью,- я умру. -Вот любовь-то!- закричал Кадрусс пьяным голосом. -Вот это любовь так любовь, или я ничего в этом не понимаю!

У нас считается, что можно накликать беду, если называть девушку по имени её жениха, когда этот жених еще не стал ей мужем.

После вас я больше всего на свете любил самого себя, то есть мое достоинство, ту силу, которая возносила меня над людьми; в этой силе была моя жизнь. Одно ваше слово сломило ее. Я должен умереть.