Цитаты из книги Krahv Monte-Cristo

Человек не создан для легкого счастья. Счастье похоже на сказочные дворцы, двери которых стерегут драконы; надобно бороться, чтобы овладеть ими.

Боже, иногда твое мщение медлит; но тогда оно еще более грозным нисходит с неба.

Дорогой мой,вы удостоили меня таким взглядом,что мне хочется потребовать у вас удовлетворения.

Ты вырвешь у дракона зубы и растопчешь львов!

– Если так, мой дорогой виконт, – сказал Монте-Кристо, – то я могу предложить вам незаменимое лекарство, которое мне всегда помогает, когда мне не по себе. – Какое? – спросил Альбер. – Перемену мест.

Никогда не следует быть исключением. Если живешь среди сумасшедших, надо и самому научиться быть безумным.

У домов, как у людей, есть своя душа и свое лицо, на котором отражается их внутренняя сущность.

Судейские - народ живучий.

Наука любит рикошеты, фокусы, фантазию.

Я никогда не забочусь о ближних, никогда не пытаюсь защищать общество, которое меня не защищает и вообще занимается мной только тогда, когда может повредить мне. Если я отказываю и обществу и ближнему в уважании и только сохраняю нейтралитет, они все-таки еще остаются у меня в неоплатном долгу.

сердце разбивается, когда, чрезмерно расширившись под теплым дуновеньем надежды, оно вдруг сжимается от холода действительности.

В политике нет убийств. В политике, - нет людей, а есть идей; нет чувств, а есть интересы. В политике не убивают человека, а устраняют препятствие, только и всего.

Человек не создан для легкого счастья. Счастье похоже на сказочные дворцы, двери которых стерегут драконы. Надобно бороться, чтобы овладеть ими.

Радость производит иногда странное действие, она гнетет, как печаль.

- Все старые картины знаменитых мастеров... Я не люблю новых.

• Вы совершенно правы, у них у всех один недостаток: они еще не успели сделаться старыми.

В политике, мой милый, - вам это известно как и мне, - нет людей, а есть идеи; нет чувств, а есть интересы. В политике не убивает человека, а устраняют препятствие, только и всего.

... он говорил так просто, что ясно было: его слова либо чистая правда, либо бред безумца;...

Слова графа оправдывались: очевидно, в жизни нет более интересного зрелища чем смерть.

Вся его жизнь, принятое и неуклонно выполняемое им решение ни перед чем не отступать научили графа черпать неизведанные наслаждения в его битвах против природы, которая есть бог, и против мира, который можно было бы назвать дьяволом.

один человек всегда может безнаказанно оскорбить пятьдесят; это привилегия слабости.