«Джиневра!» Он считал ее такой прекрасной, такой безупречной; о ее очаровании, ее прелести, ее невинности он говорил с такой любовью, что, хотя я и знала куда более прозаическую истину, ее образ в моем сознании тоже озарился отраженным светом. И тем не менее, читатель, не стану отрицать, что иногда он нес полный вздор, однако я старалась не терять терпения.
Ваша оценка