Аквариум

Каждый в Советской Армии укладывает свой собственный парашют лично. Это мудро. Если ты гробанулся, то и вся ответственность на тебе на мертвом. А живые за тебя ответственности не несут.

Из тысячи правил только самый маленький кусочек остался: людям улыбаться надо.

Человек может ходить и по телеграфному проводу над бездонной пропастью. Все дело в психологической закалке. Человек должен быть уверен, что ничего плохого не случится, и тогда все будет нормально.

Им ясно, что я какое-то исключение из правила, но они не знают какое и почему, и поэтому они не хамят мне больше. Этот вопрос занимает и меня самого – отчего, черт побери, я исключение?

– Во время войны они вырывают информацию силой…
– …И хитростью

...суета жизни простилась со мной, и уже ничто, кроме победы, для меня не важно, за победу я готов платить любую цену, даже собственную жизнь.

Удара всегда ожидать нужно. Каждое мгновение. Тогда и не будет такого сокрушительного эффекта.

Все к утру должно блестеть и сиять. А пока грязь, грязь кругом, шум, грохот, как на великой стройке. Офицера от солдата не отличишь. Все в комбинезонах, все грязные, все матерятся.

А вот теперь солдат нужно накормить. Обеда не было сегодня, и поэтому обед совмещен с ужином.

Эх, командир. Не знаешь ты, что я не ротный уже. Сняли меня, командир, с роты. Сняли с позором. Вроде как публично высекли. Это, командир, ничего. Думаешь, я заплачу? Да никогда в жизни. Я улыбаться буду. Всегда. Всем назло. Радостно и гордо улыбаться буду. Вот как тебе сейчас, командир, улыбаюсь...

Так часто бывает – хлестнут дивизию плетью боевой тревоги, вырвется она на простор, а ее обратно возвращают. Глубокий смысл в этом. Так привычка вырабатывается.

Просто все. Элементарно. Примитивно? Да. Но никакая радиоразведка не может обнаружить выдвижение даже четырех танковых армий одновременно. А против других видов разведки есть столь же примитивные, но неотразимые приемы. И потому мы всегда внезапно появляемся. Плохо или хорошо, но внезапно

– Выводи роту из боя… – снова слышу я чей-то далекий скрипучий голос и вдруг понимаю, что это проверяющий ко мне обращается. Ах, черт! Да кто же в такой момент наивысшего, почти сексуального блаженства людей от любимого занятия отрывает? Проверяющий, твою мать, ты же моих жеребцов в импотентов превратишь!

Люди несчастные: нет у них такой пушки сверхмощной, нет у них грохота одуряющего, нет аромата пьянящего. Нет у них в жизни наслаждения, не познали они его.

Аромат у стреляных гильз дурящий. Кто тот ядовитый аромат вдыхал, тот зверел сладострастно...

– Закон у нас простой: вход – рубль, выход – два. Это означает, что вступить в организацию трудно, но выйти из нее – труднее.

Человек имеет право быть добрым до определенного предела. А дальше: или всех грызи, или ляжь в грязи. ... Человек улыбаться умеет. Но от ваших улыбок мир не становится добрее. Жизнь - выживание. А выживание - это борьба, борьба за место под солнцем. Не расслабляйся, Витя, и не будь добрым - затопчут...

Главное в искусстве вербовать — умение внимательно слушать собеседника. Научиться слушать, не перебивая, — это гарантия успеха. Это тяжелая наука. Но только тот становится лучшим другом, кто слушает нас, не перебивая.

Броневая машина – существо нежное. Но если почувствует машина на себе могучего седока, то озвереет и она. И понесет она тебя вскачь по валунам гранитным, по пням тысячелетних дубов, по воронкам и ямам. Не бойся гусеницы изорвать, не бойся торсионы переломать. Рви и круши, и понесет тебя танк, как птица. Он, танк, тоже боем упивается. Он рожден для боя. Круши!