За руку с ветром

Девушка мгновенно поняла, что он сейчас уедет, и, как только увидела парня, вместо «Доброго утра» выпалила совершенно другое:
– Никит, возьми меня с собой!
– Заткнись, – тут же сказал он. Скорее по привычке. Но глаза его стали из сосредоточенных растерянными. – Ты хотя бы иногда думай, что говоришь.
Кларский вышел из комнаты, а когда через пару минут вернулся, девушка, переодевшаяся в темно-синее платье, снова пристала к нему:
– Никита.
– Что еще?
– Ты мне нравишься, – скороговоркой выпалила Ника, как будто бы готовилась сказать эту фразу всю ночь. Парень, услышав это, рассмеялся, правда совсем невесело.
– Чего смешного? – закричала она тут же, топнув ногой. Ника все еще боялась, что сейчас к ним ворвутся люди с автоматами, и боялась, что он сейчас уедет, и больше они не встретятся, и это делало ее нервной.
– Совсем ничего. И куда я должен тебя взять?
– С собой… – опустила глаза Ника.
– А ты знаешь, куда я еду?
– Н-нет.
– А зачем просишь о том, чего не знаешь?
Ника не нашлась, что ей сказать.
– Иди сюда, маленькая глупая стервочка, – притянул к себе девушку Никита, внезапно захотевший ласки и тепла. – Иди ко мне. Иди.
Он жестко, требовательно и как-то совсем не романтично и не нежно поцеловал ее, чувствуя, что она не сопротивляется и даже боязливо отвечает на поцелуй, и так же внезапно отпустил – даже оттолкнул. Потому как понял, что если поцелуй затянется, он долго еще не выйдет из этой квартиры. Ник боялся, что не сможет себя контролировать.
– Это очень смешно, – сказал он, отстранившись. – Поверь. Очень. То, что ты делаешь – забавно. – Он убрал ее руку со своего плеча. – Деньги, что обещал, я перечислил все. И добавил немного. Купи себе что-нибудь стоящее.
Как оказалось позже – добавил Ник вовсе и не немного…
– Не бойся, через перевод тебя не найдут, на твой счет я положил деньги через банкомат.
– Да при чем тут деньги! Ну не уезжай, – почти с мольбой сказала Ника, глядя, как загипнотизированная, на его губы.
– Почему?
– Без тебя… скучно будет.
– Да уж, некому будет лечить тебя после наркоты, так? – осведомился парень.
– Вот же ты…! Жалко.
– Что? – не понял Никита, одеваясь и совершенно не смущаясь Ники.
– Не что, а кого. Меня. – Девушка всхлипнула.
– Чего? – переспросил он, думая, что если она разревется – он ее точно убьет. Чтобы не мучилась.
– Тебя мне жалко, – глухим, полным непрошеного отчаянья голосом сказала девушка. – Ты не такой плохой, каким хочешь казаться.
– Да ну? – прищурился Никита. Что-то в нем требовательно кричало: «Скажи, скажи еще, какой я хороший! Хотя бы ты скажи! Скажи!»
– Я уверена. Я знаю.
Никита ничего не ответил на это.
– Мне не хочется тебя отпускать, – сжала губы Ника.
– Я вернусь к тебе, раз не хочется, – было ей ответом.
– Нет, правда.
– Правда, вернусь.
– Ну, Укроп! – выпалила девушка, едва сдерживая слезы. Никита, натянувший уже пиджак, сделал вид, что рассердился.
– Как ты меня назвала?
– Никак, – она резким движением вытерла покрасневшие глаза. – Никита, с тобой все будет хорошо?
– Да. – Он не знал, говорит правду или лжет.
– Я с тобой.
– Нет.
– Я с тобой! С тобой!
– Куда ты со мной? Хватит нести чушь! Ты не ребенок! – не выдержал Ник. Глупость он ненавидел. – Ты вообще понимаешь, что происходит? Меня ищут менты, Карлова! Да ты действительно дура! Ты знаешь, чем я занимаюсь? Кто я такой? Что делаю?
– Догадываюсь, – хмуро отвечала девушка.
– Плохо догадываешься! Зачем такого, как я, ты покрываешь? А? Из жалости? Да засунь ты ее, эту жалость, куда подальше! – вспылил Никита. Он давно так не повышал голос – видимо, скопившееся напряжение дало о себе знать.
– Раньше же с тобой общалась, – упрямо сказала Ника.
– Я заставлял тебя. Ты понимаешь разницу? Я тебя заставляла. А теперь ты сама мне предлагаешь помощь!
– А ты что, такой гордый и не можешь ее принять? – прокричала девушка. – Тогда сам засунь свою гордость куда подальше!
– Замолчи. Не зли меня, – он уже был в коридоре. Нику хотелось скорее покинуть это место, вернее, эту девушку. Он не может остаться! И взять ее с собой – тоже! Не судьба… Ни с Олей, ни с Никой. Да и не рассматривал он никогда Карлову в таком ракурсе – только сейчас ему пришло в голову, что возможно, именно она – та самая, которая станет его путеводной нитью в «белый» мир. Только уже слишком поздно.

Если меня попросят описать этого человека, я, не задумываясь, тут же скажу все, что о нем думаю, мало того, я сделаю это с непередаваемым удовольствием. Бестактный, наглый, противный тип с идиотским чувством юмора и завышенной самооценкой. У него дурацкая улыбка, которую все девчонки находят обворожительной, детские ямочки на щеках, глупая татуировка прямо на шее и дар выводить из себя нормальных и порядочных людей. В голове у него ветер, на уме – гормональные глупости, а язык этого парня – самый главный враг как его самого, так и тех, кто находится рядом. Одним словом, он – первостепенный болван и невежа. Кретин, короче, редкий.
Все это я выскажу на одном дыхании. Потом, сделав паузу и судорожно вздохнув, я, немного смутившись, добавлю, что я все равно люблю его. И, кажется, буду любить всю свою жизнь. Чего уж там: любовь зла, полюбишь и… Смерчинского. Ну, ладно-ладно, я ведь уже говорила, что, по-моему, в нашей ситуации это выражение больше подходит ко мне: любовь зла, полюбишь и меня.