Все арестованы!

- У него подозрительное лицо, - продолжал давить я.
- Для вас, полицейских, все подозрительны!
- Что делать, ведь он сатир. Их преступный характер известен. Любого сатира, не отсидевшего в тюрьме хотя бы два срока, сородичи просто не уважают...

- Ирджи, - протянул я руку индейцу.
- А Не Поторопились Ли Мы, - с каменным лицом ответил он.
- Чего?
- Это его имя, - пояснил мне Чмунк, проталкиваясь ко мне на переднее сиденье. - Его родители так назвали. Мы уж не стали переделывать, прикольно же.

- Злобный день, месье Шабли!
- Злобный, злобный, сержант Брадзинский. Вы не поверите, как я рад вас видеть.
- Не поверю, - подтвердил я, поскольку точно знал, что этот циник полицию вообще в грош не ставит, а приветствует лишь с Жераром, да и то на почве одноимённой любви к крепкой алкогольной продукции.
- И правильно, сержант.

- Приходите завтра.
- Думаете, завтра они будут трезвые?
- Вообще-то праздник официально продолжается три дня. Вы попали на первый. Но у сотрудниц библиотеки, как правило, высокий порог социальной активности. Возможно, если вы придёте в 9, то к 12 у вас есть шанс точно что-нибудь получить.
Про себя я умолчал, что с таким же успехом можно получить и в рыло, всё зависит от того, в какой стадии похмелье и с какой ноги завтра встанут наши милые дамы.

Флевретти обалдело уставился на меня, а я на него. В глазах капрала читался немой вопрос: "У шефа есть любимчики? Да ещё более красивые, чем я?!".

Флевретти даже не побрезговал лизнуть дверную ручку. Причем сделал это с таким изощрённым смаком, что я наконец-то понял, за что его любят женщины!

- У вас был маскарад?
- Нет! Что вы! Я не занимаюсь такой ерундой, эти танцульки с переодеваниями, по-моему, только для извращенцев.

Старое полицейское правило гласит: нет тела, нет дела!

Все женщины приятны, но каждая по-своему.

моя девушка просто надо мной смеётся — радостно, с комментариями и взахлёб