Der Engel vom westlichen Fenster

Любовь устраняется ненавистью. Ненависть устраняется представлением. Представление устраняется знанием. Знание устраняется незнанием -- вот кристалл алмазного Ничто.

В прострации я часами созерцал эту головокружительную деструкцию эфемерной ткани. Созерцал, наслаждаясь всеми стадиями перехода иллюзорной материи в небытие, и ничего больше... Ничего!.. По крайней мере сейчас мне бы очень хотелось, чтобы это было именно так. Быть может, только этой умопомрачительной эйфории распада я и жаждал! И теперь я и вправду не лгу себе?..

Быть может, ей снится, что мы навеки соединились, а я потревожу ее сон и своим криком de profundis бесконечной жизни столкну глубоко вниз, в поле притяжения Земли, туда, где любовь не может ничего, а ненависть -- все.

Быть может, мне уже тогда, более чем тридцать лет тому назад, попала в руки великая тайна бытия, а я, как ребёнок, выбросил благородные камни словно гальку, как слепец, отринул бесценный дар небес, а потому и влачил жалкую жизнь, полную тягот и самых горьких разочарований из‑за неверно истолкованного «Гренланда»!..

Россия молода. Даже очень, как считает кое-кто из ваших соотечественников. Моложе вас всех. Но в то же время ее история уходит корнями в глубокую древность. Что бы мы ни делали, ни у кого это не вызовет удивления: можем хныкать, подобно детям, или, подобно восточным седобородым мудрецам, погрузиться в свои мысли и не заметить, как пролетели века...

— Глупец, не узнающий самого себя! Что есть время? Что есть превращение? Пройдут столетия, но мое "я" пребудет, и сотни раз сойдя в могилу, мое "я" пребудет, и сотни раз воскреснув, мое "я" пребудет!

Глубокое содержание никогда не должно быть навязчивым

«Сны, мой мальчик, — говорил он, — наследство куда более весомое, чем титул лорда или родовые владения. Запомни это, быть может, ты когда-нибудь станешь правомочным наследником, и тогда я оставлю тебе по завещанию наш родовой сон - сон Хоэла Дата».

И вновь странное чувство коснулось меня, словно какое-то воспоминание, которое спало во мне в течение… в течение… да-да, в течение веков, пытается пробиться в сознание.

Молитва есть стрела, пущенная к Богу! Попала стрела в цель - молитва услышана. Бог всякой молитве внемлет, непременно внемлет, ибо молитва, достигшая цели не будет отвергнута.
- А не достигшая?
- Падёт на землю, полотно стреле, или поразит ложную цель, падёт на землю, как семя Онана, или ее перехватит "Другой" и его слуги. Они также внемлют молитве... на свой лад.

Не кто иной, как вы, заклинатели, были истоком знания и силы, благословений и проклятий Ангела, а вы считали истоком его. Он был лишь сгустком сомнений, знаний и магического искусства - всего, чем вы, сами о том не догадываясь, обладали.

Мне ещё больше захотелось высмеять любовь к напыщенной философии чаевников и курильщиков, типично русскую страстишку. (p. 116)

Я безвылазно сижу дома, занимаюсь humaniora, и вообще я почтенный человек, дворянин и учёный. (Джон Ди о себе p. 58)

Иногда вещи имеют над нами большую власть, нежели мы - над ними, наверное, они лишь притворяются неодушевлёнными предметами и жизни в них больше, чем в нас, людях. Я увлёкся и не мог оторваться от чтения. (p. 36)

Чем выше трон,
тем глубже преисподней злоба.

Понять можно лишь то, что в состоянии вместить наше сознание, то, что в нем уже присутствует в виде некой матрицы.

Мудрая природа изначально позаботилась о том, чтобы враждебное телу либо умерщвляло его, либо само было умерщвлено и отторгнуто им. А вот законы духа таковы, что дадена нам свобода воли, и, следовательно, наши сны, пища ли они человеческого сознания или экскременты, всегда лишь производные наших тайных желаний.

Иногда вещи имеют над нами большую власть нежели мы над ними; наверное, они лишь притворяются неодушевленными предметами и жизни в них больше, чем в нас, людях.