Искусство и кофе

Я беспомощно прикоснулась ладонью к запотевшему стеклу.
Холодно и мокро.
Вот она, прозрачная граница. Здесь - тепло, уют и запахи кофе и корицы. Там, снаружи - слякоть, пронизывающий ветер и хмурое небо. Любому разумному человеку ясно, что лучше оставаться здесь.
Но почему так тянет туда?

Надев маску, мы расстаемся с маской

— Милые леди, кофе вам не предлагаю — его просто нет, но если желаете взбодриться, Смит может принести сюда пару чашек той бурды, которую наши зовут чаем. Не знаю, из чего ее делают, но пробирает лучше виски.
— Вы, видимо, с утра уже этого «чаю» пригубили, — вздохнула я.

Жасмин, если что, вырастет снова. А нервы, как известно, расшатываются раз и навсегда.

Этот взгляд, это желание просветить любой ценой, несмотря на сопротивление просвещаемого... о, как знакомо!

Вы же умная женщина... или больше женщина, чем умная?

Теперь принято слушать не оперу, а мюзиклы, читать не книги, а модные журналы, любоваться игрою не на театральной сцене, а на политической. Словом, обществом правит дурной вкус и жажда зрелищ.

Как трагедию ломать про несбывшиеся мечты и несвершившуюся свадьбу - так вы первые, а как брать судьбу в свои руки и что-то делать - так сразу шаг назад?

Тонкие души, любители искусства! Хуже только политики, право слово.

Приключения хороши тогда, когда не опасны для вас и ваших близких - а тот, кто думает иначе, просто не заглядывал ещё смерти в глаза.

Умолчание лучше любой лжи, ведь в нем практически невозможно уличить человека.

Глэдис попыталась упасть в обморок, но в захламленной каморке, по недоразумению называемой кабинетом Эллиса, делать это было просто некуда.

Лайзо, пригрозив напоследок вознице обращением к высшим инстанциям и всеми карами небесными ("Вот ужо я матери расскажу, она тебе устроит - гром с молниями писком покажется, а чума - праздником!"), обернулся ко мне.

Мир полон печальных парадоксов

-Женщины. - проворчал детектив еле слышно и отхлебнул из чашки. - Хуже женщин могут быть только влюбленные женщины. Они сумасшедшие, все, поголовно, и работать с ними невозможно...

Журналист пробыл в "Старом гнезде" недолго- допил свой кофе и ушел "освещать премьеру". Что там можно было "осветить", приехав к самому концу спектакля, я не знала, но от души пожелала Рону успеха.

Чаще всего искусство и жизнь идут порознь, бесконечно отражаясь друг в друге, и лишь великие мастера способны переплести их друг с другом…

Какая женщина – в особенности умная – станет терпеть, что её дурачат?

Легко быть праведником с детства, под пристальными взглядами не менее благочестивых родителей или, к примеру, монахинь из пансиона. И куда как труднее отступить с пути лёгкого и сладкого, отказаться от ложной гордости и фальшивой свободы, стать… человеком.

Не зря говорят, что у злости длинные руки, а у страха – прыткие ноги.