Кофе для истинной леди

Человеческая память – странная штука. Она похожа на огромный сундук с тяжелой пыльной крышкой, в котором сложены аккуратно самые диковинные предметы. Те, которыми пользуешься чаще – на самом верху. Теплые, приятные воспоминания, словно отполированные частыми прикосновениями деревянные фигурки; воспоминания полезные, от постоянного употребления острые, лишившиеся лишних подробностей; наконец, страшные воспоминания, которые гонишь от себя, но они как моль – обязательно вылетят из той самой меховой накидки, которую бережешь к особому случаю.
То же, чем пользуешься редко, покоится на самом дне. Пожелтевшие от времени кружева – фрагменты детства. Рассохшиеся почти что в труху воспоминания-карты тех мест, которые довелось посетить… Кажется, что знания уже потеряны, но вернись на шаг назад, развороши сундук, докопайся до дна, поднови их свежей краской новых впечатлений от полузабытых пейзажей из отрочества – и вот они, на твоей ладони, опять чистые и сияющие.

Человеческая память — странная штука. Она похожа на огромный сундук с тяжелой пыльной крышкой, в котором сложены аккуратно самые диковинные предметы. Те, которыми пользуешься чаще — на самом верху. Теплые, приятные воспоминания, словно отполированные частыми прикосновениями деревянные фигурки; воспоминания полезные, от постоянного употребления острые, лишившиеся лишних подробностей; наконец, страшные воспоминания, которые гонишь от себя, но они как моль — обязательно вылетят из той самой меховой накидки, которую бережешь к особому случаю.

То же, чем пользуешься редко, покоится на самом дне. Пожелтевшие от времени кружева — фрагменты детства. Рассохшиеся почти что в труху воспоминания-карты тех мест, которые довелось посетить… Кажется, что знания уже потеряны, но вернись на шаг назад, развороши сундук, докопайся до дна, поднови их свежей краской новых впечатлений от полузабытых пейзажей из отрочества — и вот они, на твоей ладони, опять чистые и сияющие.

Мне ли не знать, каково это — видеть, как близкий, дорогой человек отгораживается стеной из этикета. Больней всего бьет даже не ненависть, а равнодушие и спокойная уверенность, что ты не поймешь его боль, не сумеешь облегчить его ношу. Границы появляются постепенно. Поначалу их не замечаешь, изменившуюся манеру речи относишь на счет временных проблем и случайных оговорок, а потом вдруг становится слишком поздно. Так и Абигейл, безмерно любящая сыновей, упустила момент, когда они стали отдаляться от нее и замыкаться в своем собственном мире. Насколько же далеко зашел этот чудовищный процесс изоляции, если повернуть его вспять она смогла лишь угрозой жизни, пусть и вымышленной?
И не придется ли теперь Абигейл заплатить слишком высокую цену за мгновение счастья? Ведь любая ложь возвращается и бьет наотмашь, даже ложь во благо…
... Конечно, отношения в семье — дело Абигейл, но как же мне отвратительны были попытки построить домашний уют на лжи! Слишком хрупок этот фундамент. Одно неверное слово — и все превратится в руины.
И горе тем, кого они погребут под собой.

Фамильный нрав Эверсанов - это не извержение вулкана, не землетрясения, не лесной пожар. Если сравнивать со стихией...то пусть это будет приливная волна, о которой рассказывала мне бабушка. Далеко на юге есть коварные пляжи. Пустынные и прекрасные, при отливе они манят путника возможностью прогуляться по влажноватому песку, собрать драгоценные ракушки, осколки коралла и другие волшебные дары океана. Но стоит зазеваться, пропустить опасное время - и вмиг окажешься отрезанным соленой водой от безопасного берега.

«Что ж, вряд ли Эллис станет меня травить», – подумала я и решительно сунула одну конфету в рот. В первую секунду она показалась мне приторно-сладкой, с легкой цитрусовой ноткой. Но постепенно вкус преобразился. В нем появились жгуче-перечные оттенки, и чем дальше, тем явственней.
В задумчивости я провела конфетой по нижней губе, чувствуя слабое тепло.
– Имбирь. – Улыбка моя получилась мечтательной. – Эллис думает, что я похожа на имбирную карамель…
– Леди Виржиния? – удивленно откликнулась мисс Тайлер, отвлекаясь от книги. – Что-то случилось?
– Нет, Эвани. Просто только что мне сделали один из лучших комплиментов в моей жизни.