Сиюминутная безнравственность — ничто в сравнении с тем благом, которое она приносит народу Герреро в конечном счете.

Выдав ей куцую правду под видом лжи, Грофилд вдруг разом пошел на попятный и сделал так называемый «бутерброд», засунув в середину истину, а сверху прикрыв ее ложью.

Губернатор был высок, крепко сбит, а физкультура и сила воли вот уже много лет помогали ему поддерживать хорошую форму. Портной в нем души не чаял: хоть один клиент не вынуждал его изощряться, придумывать одежду, которая приукрашивала бы фигуру.

Он попробовал сесть в постели, но его так и передернуло от боли в раненой спине. Он поморщился и покачал головой.
— Мне все хуже, — проговорил он. — Так всегда бывает перед выздоровлением.

Основными достопримечательностями его лица были модный квадратный подбородок и удивительно честные голубые глаза.

Водитель повернул голову и посмотрел на Грофилда с видом человека, единственное земное достояние которого — терпение и время.

Грофилд посмотрел на нее, она была милой и невинной, как десятилетняя монашенка. Приманка для единорога. Но в глубине души, за зеркалом этих глаз, по убеждению Грофилда, она уже размышляла, как бы ей кинуть его при первом удобном случае и удрать, не важно, с деньгами или без.

— Я попрошу принести бутылку и лед, — предложил Грофилд и потянулся к телефону.
— Только смотрите не проговоритесь, что я здесь!
— Ни о чем не беспокойтесь. Дежурный без ума от моих денег.

...слухи подобны сорнякам, появляющимся в самых лучших огородах, и генеральский огород не был исключением.

Он поверил ей или готов был поверить с самого начала: ложь всегда звучит более складно и продуманно.

... Мария сказала ему, что Ричио накануне перепил, еще дрыхнет и пышет во сне ненавистью, а проснется наверняка злой как собака и мрачный как черт.

Получается, что насилие не обесчеловечивает нас, а, наоборот, заставляет признать нашу человечность.

— Ты хочешь поговорить со мной? И что же такой дурак, как ты, может сказать такому дураку, как я?

В Мехико-Сити вечерело. Тут всегда хорошо в это время суток, после дождя, когда умытое солнце смотрит на мир свежим взглядом.

— Ну, — сказала она, — в нужде с кем только не поведешься, но, надеюсь, мы прекрасно поладим.

— Но их трое, они все здоровые и вооружены. А нас двое, и мы только наполовину здоровы, и половина нас — девушка, и мы безоружны.

— Что смешного? — спросил он.
— У тебя вид, как с похмелья.
— Я и чувствую себя как с похмелья.
— Прости, может, мне следовало дать тебе поспать, но я решила, что двадцати часов вполне достаточно.
— Неужели так долго?
— С часу вчерашнего дня до девяти сегодняшнего утра.
— Ты всегда была сильна в математике.
Она снова засмеялась...

Грофилд засмеялся и сказал:
— С тобой так весело, Элли, дорогая. Жаль, что тебя вот-вот прикончат.

— Терпение — мое второе имя, — сказал он.