Музыка для хамелеонов

- Прости, - сказал он смиренно, - мы говорим о вещах, о которых не следовало бы говорить. Это моя вина, прости меня! Ты спрашиваешь, есть ли у меня стыд. Да, стыд у меня, пожалуй, есть. Но ведь я люблю тебя, а любовь не знает ничего постыдного. Не сердись!

Но ведь многое из запрещённого можно делать, а затем посмеиваться над этим или же исповедаться - и дело с концом, всё позади.

Мне повезло: я нашла правильного человека, и у меня хватило мозгов это понять.

Настоящая злость настаивается так же долго, как настоящее виски.

...её визиты в дамскую комнату длились иногда дольше, чем беременность у слонихи.

Я люблю танцевать голой перед зеркалом и смотреть, как прыгают сиськи.

Когда поешь, не думаешь о том, полезно пение или нет, а просто поешь. Точно так же надо и молиться.

Тебе не должно размышлять над тем, внимает ли Бог твоей молитве или существует ли вообще тот Бог, которого ты себе воображаешь. Не должно тебе задумываться и над тем, что твои старания по-детски наивны. В сравнении с тем, к кому обращены наши молитвы, все наши дела — ребячество. Творя молитву, ты должен раз и навсегда запретить себе эти глупые детские мысли.

Молитва — всего лишь детское желание ублажить Бога, которого вовсе нет или который не в состоянии помочь тебе.

Священные слова нельзя произносить и выслушивать, как произносят и выслушивают слова обыкновенные. Как только ты поймаешь себя на том, что бездумно произносишь слова, а такое будет случаться чаще, чем тебе кажется, вспомни об этой минуте и о моем предостережении, начни все сначала и так выговаривай слова, вникая в них сердцем, как я тебя научу.