Цитаты из книги Скользкий

Хоро­ших лю­дей, мо­жет, и боль­ше, чем пло­хих, но у га­дов обыч­но бо­лее ак­тив­ная жиз­нен­ная по­зи­ция.

Мно­гие го­то­вы ре­зать глот­ки ради вы­со­ких иде­а­лов и пра­во­го дела, не за­ду­мы­ва­ясь, что убий­ство — это все­гда убий­ство. Отче­го-то им лег­че, если они уби­ва­ют не из-за два­дца­ти ко­пе­ек, а во имя мира и жиз­ни во Все­лен­ной.

Так вот и по­лу­ча­ет­ся: сна­ча­ла всю жизнь мы уби­ва­ем вре­мя, а по­том ока­зы­ва­ет­ся, что на са­мом деле всё про­ис­хо­ди­ло с точ­но­стью до на­обо­рот — это вре­мя мед­лен­но и не­за­мет­но уби­ва­ло нас.

Что­бы от­влечь нас от не­нуж­ных мыс­лей, Гри­го­рий при­бег к не­хит­ро­му ар­мей­ско­му прин­ци­пу «Чем бы сол­дат ни за­ни­мал­ся, лишь бы он за­дол­бал­ся».

С волками жить, не по-детски пить.

Хороших людей, может, и больше, чем плохих, но у гадов обычно более активная жизненная позиция.

Сразу продемонстрировать непоколебимую уверенность в себе — половина успеха. Вовремя унести ноги — вторая и ничуть не менее важная половина все того же успеха.

Теперь вот и думаю: ну чего мне стоило попробовать замириться? Блин, да казалось, что времени впереди полно, какие наши годы! Уж с кем с кем, а с нами ничего случиться не может. С кем угодно, только не с нами. А тут раз — и ножом по горлу. Так только и начинаешь понимать, что жизнь-то мимо прошла и с друзьями ты хрен знает когда в последний раз общался. Все время как белка в колесе: на службу — спать, на службу — спать, на службу — нажраться с кем придется — спать…

Все верно. Главное — сегодня. Завтра — иллюзия. Нет у нас завтра. Всегда — только сегодня.

Все верно. Главное — сегодня. Завтра — иллюзия. Нет у нас завтра. Всегда — только сегодня.

Нечего раскисать. Все когда-нибудь заканчивается. Наши отношения, если разобраться, закончились не так уж и плохо. Все могло быть намного хуже, пусть и не так цинично. Только на душе все равно тоска. А желания напиться нет. Это плохо. Так бы было гораздо проще.

«Уж если жара, то жара, а если холод, то лучше не надо. Пусть лучше жара будет.»

— О! Так ты до старости дожить хочешь? — Шурик ткнул пальцем в едва переставлявшего ноги старика, который тащил почти пустую авоську с продуктами. — Хочешь таким стать? Да не отворачивайся ты, смотри… — Я просто жить хочу. Просто жить. Не выживать.

Но, как гласит не очень старая, зато очень верная мудрость, если тебе холодно, ты еще жив. Мертвяку такие мелочи по барабану.

Деньги дело десятое. Пока они есть, разумеется.

Давно заметил — после сна жизнь как-то веселее кажется.

Большинство людей не любят, когда им напоминают о неприятном. Будто, если о чем-то не думать, это тебя не коснется.

— Как сказал один мой знакомый, царствие ему небесное: «Уродов никто не любит», — немного перефразировал я слова Обрубка. — Но за что? — За вызывающие отвращение увечья, бесплатную кормежку, страх… — Страх? — Страх стать такими же, как они.

Впрочем, если суеверия раз за разом оправдываются, то и не суеверия это вовсе, а самые что ни на есть верные приметы.