
"... вот-вот замечено сами-знаете-где"
russischergeist
- 39 918 книг

Ваша оценка
Ваша оценка
Когда я не знаю ,что сказать о книге, я пытаюсь сначала поискать что-то о самом авторе. И уже зная, что представляет собой писатель, взглянуть на его творение. С Абузяровым не “прокатило”. Вбив в поиск его фамилию, первые ссылки это жизнь и судьба бывшего участника Дом-2, а потом уже все остальное.
Абузяров в реалити не участвовал, но пару интервью местным газетам Казани давал и это было все, что я нашла. В одном из интервью он рассуждал как раз о своей повести, которая дала название сборнику, который в свою очередь я и прочитала.
И вот мы на отправной точке. Пришло время поговорить о самой книге. И вся книга для меня была Бла, бла, бла, бла, бла, бла,бла. И я бы сказала, что удивляюсь как ее не бросила. Но я не удивляюсь, у меня были причины не бросать. Первая, книга участвует в игре. Вторая, среди этих бла, бла,бла, встречались неограненные алмазы.
Автор очень витиевато пишет, и эта чрезмерность меня отталкивает, но между тем и притягивает тоже. И вот, почти уже засыпая над очередным рассказом, в голове внезапно вспыхивает, так это же обо мне, это же я, это же мои мысли. Я тоже так думал, я тоже это пережил, я тоже мог бы так. Но этих вспышек было не так много, чтобы я могла написать больше хорошего.
Рассказы сменяли не только героев, но и точку на земном шаре. Что тоже мне не очень нравилось. И я даже не понимаю почему.
И по сути, весь мой отзыв это тоже бла,бла,бла, поэтому закончу.

Неслучайно этот сборник получил подзаголовок ««Книга историй воздушных о не любви». Проза Ильдара Абузярова похожа на акварель, сквозь которую проступает, мерцает кем-то написанная загадочная картина. Кем? Когда? Автор мог бы сорвать первый слой, но он лишь высвечивает фрагменты. Люди могут быть не теми, за кого себя выдают, да и окружающие предметы ведут себя не лучше – то дерево превратится в невесту, а треснувший зуб - в Белую крепость. Фантастическая реальность то оказывается похожей на привычную, то выдаёт себя с головой, и каждый рассказ становится путешествием в неведомое.
Внешность у многих героев Абузярова не описана, или дана лёгкими штрихами, мы видим их через монологи, разговоры, поступки. Иногда кажется, что они напоминают бумажные фигуры из театра теней. Созданные авторским воображением, слишком хрупки для этого мира. Таковы и декорации. Несмотря на то, что действие рассказов происходит в разных странах, география здесь условна. Не столько автор, сколько читатель выстраивает пейзаж, будь то Польша, Мексика, Финляндия или Бейрут. Имена, обращение к собеседнику, названия городов – и путешествие началось, мы поддаёмся иллюзии перемещения.
Из лёгких, невесомых ингредиентов создаётся красивейшая новелла «Почта» - эпиграф Басё, кленовый лист, дождь, горько-дымчатый аромат отпечатка помады на чашке, японский иероглиф. Абузяров похож на садовника, у которого всегда под рукой волшебные предметы-семена: из ластика у него прорастёт рассказ «Сокровенные желания», а из конверта – «Почта». Алхимия его прозы – это постоянное превращение одного образа в другой, перетекание, пульсация; меняя шкурки-определения, сбрасывая кожуру эпитетов, тянется к свету, пробивается в этот мир откуда-то из дальнего росток-идея, вырастает под взглядом очарованного читателя дерево-сюжет. Так появляются аллеи этой книги.
В текстах происходит непрерывная дешифровка реальности – образ за образом, меняя смысл, переворачивая с ног на голову, играя, иронизируя, вскрывая слова, словно закрученные в спираль раковины, выпуская на волю их истинный звук, тот, который слышен, когда прикладываешь к уху. «Ночь, скажи, как бежать от такого чуда? И куда можно бежать с корабля, с палубы, на которой только мы вдвоем стоим, прижавшись друг к другу? И её слеза, как Полярная звезда, указывающая нам путь. Минута-другая нежности, и вот уже на её щеках россыпи солёных самоцветов, которые я, как одинокий старатель, жадно собираю своими губами. Лицо, помятое от слёз и поцелуев, словно звездная карта из рюкзака: Большая и Малая Медведицы топчутся не только в ее душе, но и в ночном небе…»
Проза Абузярова неспешна, медитативна, она предполагает неторопливого, вдумчивого читателя, склонного к созерцанию и размышлению. Несмотря на то, что автор насыщает свои рассказы цитируемой музыкой, тексты и без того мелодичны, в каждом – свой темп, своё дыхание. «Что касается моих желаний, то я мечтал, чтобы моя музыка рождалась в самых глубинах, в роднике у сердца, а потом, превращаясь в семь ручьев, достигала сердец людей».
В рассказах Абузярова разбросаны ключи, коды, пароли, которые позволят кому-то из читателей прочитать больше, чем другим, такой объединяющий, даже интимный момент, общего знания, узнавания, отсылки к другим произведениям и писателям. В «Курбан-романе» - это цитаты из опер, в рассказе «О не любви» - джазовые композиции. Это могут быть и совсем обычные вещи – шоколадка «Алёнка» посреди приморского рассказа, то ли подсказка читателю – автор с тобой одной крови, то ли якорь, что не даёт воздушному змею окончательно улететь в серо-голубое небо, то ли напоминание – всё это наваждение, созданное воображением писателя. И настоящий здесь только шоколад, ломкий, квадратиками, с девочкой на обёртке, который можно купить в любом магазине, в любом настоящем магазине.
Во многих рассказах сборника фигурирует герой-писатель: Оверьмне, Пако, Сантьяго, старый писатель-неудачник, превращающий стоматолога в таинственную бедуинку, автор «Начала». Абузяров относится к ним с большой иронией. С ними происходят забавные приключения, и со своими персонажами не всегда они могут управиться, и мечты у них самые простые – тарелка супа или хорошая премия. Писатель может менять окружающую действительность, слова, выходящие из-под пера, обладают силой. Но в тоже время ненадёжны – то, что пишется карандашом, можно стереть обычном ластиком за два пятьдесят, а отключение света всего на несколько секунд приведёт к исчезновению готового рассказа из памяти компьютера. И всё же писатель, первооткрыватель, покоритель новых континентов и белых листов пишет, «зная, что на каждом новом месте», куда ступит нога его героя, появится «покорённая ими земля».
«Какой смысл писать про то, что уже есть?! Это неинтересно». Но из придуманной действительности его герои всё равно мечтают убежать, уехать – в Вышнюю Финляндию, в Париж, в пустыню. Однако неверно представлять Абузярова мечтателем, оторванным от жизни, ведь один из самых сильных рассказов сборника – это «Баскетболисты», рассказ о школе-интернате, реальнее некуда. И ещё – постижение мира, его красоты, тайн, законов видимых и невидимых, постижение человека, с его встречами и разлуками, любовью и не любовью, эгоизмом и жертвенностью, это постижение может происходить разными путями, и не всегда через то, до чего можно дотронуться рукой. И необязательно, что открытия реалиста будут вернее, чем открытия писателя-мага.
Точка «Книги рассказов воздушных», эмоциональная, логическая – новелла «О не любви», но автор словно подмигивает читателю и завершает сборник рассказом «Начало».

Некоторое время назад смотрели мы с дражайшим супругом сериал отечественного производства: такие на радостях от успехов разных вампиров решили рискнуть. И какой он поначалу был классный. Думалось: «Ну ничего себе какой хороший!» Думалось так, к сожалению, очень и очень недолго. Во второй серии кринж какой-то нелепый, потом ход замыленный, ещё один, а вот в какой-то момент на экране произошло такое, что мы хором сказали «ой всё» и теперь об этом сериале вспоминаем исключительно с содроганием.
С этим сборником у меня приключилась ровно такая же история, довольно редкая на самом деле — когда сначала восторг, а потом отвращение. Первый рассказ я прочитала с очень приятным предвкушением, второй (тот самый «Курбан-роман», в честь которого назван сборник) просто покорил меня. Я всерьёз думаю до сих пор, хоть с прочтения прошел почти месяц, что очень давно не видела такого крутого текста на русском языке. Насыщенный, напрочь лишённый шаблонов, динамичный, вызывающий переживание и сопереживание, тонко совмещающий реальное и фантастическое. В общем, ух какой! Просто физически дрожь и учащённое сердцебиение вызывающий. Последующие несколько романов тоже вызывали физиологические реакции, преимущественно две — тошноту и сонливость. Где-то больше сонливости, где-то больше тошноты. Где-то прямо невыносимо много и того и другого. Где-то в целом прилично, но то сонливость, то тошнота мешали сложиться положительным впечатлениям от рассказов.
Почему так?
Два фактора:
• Можно очень круто владеть языком, но если ты всё время стремишься этими прекрасными то лаконичными, то хитро закрученными, то ласкающими слух, то делающими физически больно тропами и фигурами рассказать одно и то же, то ну сорян, не получится литературы. Язык всё-таки инструмент в первую очередь, каким бы ты ни был постмодернистом. Если ты умеешь красиво расставлять рядом буковки, ты ещё не писатель, ты просто умеешь красиво ставить буковки. Что характерно, автор, кажется, чувствует, что за словами иногда нет ничего или есть то, что уже несколько раз было сказано:
• Есть у одного моего знакомого классное выражение: «Такое чувство, будто он ручку расписывал». Вот именно такое у меня чувство, когда вспоминаю большую часть рассказов сборника (кроме заглавного). Возможно, стоило больше поработать над текстами, и всё стало бы не так грустно. Потому что ляпы порой встречаются фантастические, особенно ближе к концу книги.
Вот так и получилось, что автор меня чертовски утомил, и роман мой с его текстом (очень хорошим, но единственным таковым на весь рассказ) очень быстро сошёл на «нет». Оценка высокая, потому что рассказ «Курбан-роман» действительно впечатляет. Буду ли я читать Абузярова ещё? Не, не буду, не хочу новых неприятных впечатлений.

Как это часто бывает, безудержное веселье вдруг за миг сменилось безумным одиночеством грусти

А однажды, когда Арве был не в духе и когда к нему забежала девочка Ляйне, он спросил-таки ее: ну зачем ты мне подарила ластик, и она ответила: как, это не я тебе подарила ластик, а братец Вяйне, к тому же этот ластик из Финляндии, и он может стирать даже чернила, потому что это особый ластик.
– Ну посмотри, какой он легкий, Арве!
– Но у меня нет чернил, и нет карандаша, и даже угольков нет, потому что, ты же знаешь, я не разжигаю камин, – продолжал супиться Арве, хотя на самом деле в душе он уже был рад тому, что Ляйне принесла ему ластик, потому что ластик этот из Финляндии от братца Вяйне.
– Но ты можешь рисовать пальцами на стеклах, когда они запотеют.
– Но мои окна никогда не запотевают, потому что я не разжигаю камин.
В общем, Арве был не в духе. И злился.

Камин я не разжигаю. Кутаюсь в одеяло. Ведь для камина нужны дрова, а где их взять, если нет работы? Конечно, можно ночью нарубить деревьев в парке, как это делает старик Мерве. Но ведь он скоро будет наказан за свой мерзкий проступок. Заболеет и умрет. А мне еще в Финляндию надо. А старику Мерве только на тот свет.
А может быть, я зря не разжигаю камин? Ведь девочка Ляйне мне нанесла столько ненужных вещей: пальто, валенки, шапку, которые вполне можно было бы сжечь. Ведь темнеет в эту пору рано, и от этого становится тоскливо-тоскливо. А зимой, должно быть, темнеет еще раньше. Нет, зимой здесь нечего делать, а значит, и шапка с пальто ни к чему. Только ты соберешься на улицу, а там уже сумерки. Но и жечь пальто, валенки и шапку – это уже чересчур, ведь они стоят немалых денег, даже там, и к тому же они как-никак подарок из Финляндии. А подарки, пусть даже и ненужные, сжигать нехорошо.














Другие издания
