Киммерийское лето

Увы, как часто приходится в жизни быть жестоким — и в малом, и в крупном. Жестокость, как и другие моральные категории, нельзя осуждать безоговорочно, априорно, вне связи с обстоятельствами.

Я что, против хорошо обставленных квартир? Я против того, чтобы жизнь сводилась к одной только погоне за модой, пусть самой изысканной…

-А так, - объявила Ника, раздувая ноздри, - что никакой любви на свете нет! Это все выдумки ! Я именно это имела ввиду ! Теперь тебе понятно ?
-Не кричи, услышат в соседнем номере, - поморщившись, сказал Игнатьев и сел на прежнее место. - Ты Ника , прости меня, повторяешь старую и бородатую пошлость...и почему-то всегда она преподносится как откровение.

– Знаешь, мама, я вообще не уверена, что мне стоит доучиваться в десятом классе.
– Великолепная мысль. Чем же ты думаешь заняться?
– Какое-то время я хотела бы пожить просто так. Ну, созерцательной жизнью, понимаешь?
– Милая моя, в наше время созерцательная жизнь называется тунеядством.

... просто любить — даже на расстоянии — это уже большое счастье…

Он с самой ранней юности был твердо убежден, что эпоха великих преобразований не может не изменить самым коренным образом всю старую систему человеческих взаимоотношений, упраздняя, в частности, такие мелкобуржуазные и вредные по существу понятия, как милосердие и жалость. Подлинный классовый гуманизм, считал он, должен быть суровым.

"— Помнишь рассказ про человека, который всю жизнь мечтал купить усадьбу и есть собственный крыжовник?
— Да, помню Это действительно очень страшный рассказ…
— Очень страшный, — подтвердил Андрей. — И знаешь чем? Самое страшное в этом рассказе — это то, что такие люди всегда были, есть и будут. Чеховский герой копил деньги на усадьбу, а сегодня такой будет копить на машину — десять лет будет копить, потом получит и будет дрожать над каждой царапиной. Представить себе такую жизнь."

Для юной женщины супруг — опора, советчик, руководитель по жизни. А вы что, предпочли бы жениться на своей ровеснице — на одной из этих эмансипированных и самостоятельных ученых дам, которая каждый ваш добрый совет будет принимать как посягательство на свои права? Да боже вас упаси, лучше уж оставаться в, холостяках…

Нет человека, который был бы сам по себе, как остров, каждый из нас является частью материка, неотъемлемой частью единого целого, насквозь пронизанного немыслимо сложной системой динамических взаимодействий, которые связывают между собой всех нас, хотим мы этого или не хотим. И поэтому, когда рядом случается беда, не спрашивай, кто в ней виноват. В ней виноват ты.

Человек, сознательно причинивший зло другому, теряет право на сострадание, как бы плохо ему потом ни пришлось.