The Last Hero

Высоко в горах бушевала снежная буря, однако даже она не могла затмить алое сияние. Оно светило всю зиму, а когда пришла весна, рубины засверкали ещё ярче, переливаясь на солнце. Никто не помнит, как зовут певца. Только песня пребудет вовек.

Показав птиц, вы дали мне крылья.

Его сознание превратилось в огромное белое поле, покрытое жарким вязким пухом.

— Стало быть, господин Тупс был прав? — уточнил Чудакулли, уставившись на Думминга. — Господин Тупс, а как тебе удалось так точно всё рассчитать?
— Я... э-э-э... — Думминг почувствовал на себе взгляды всех волшебников. — Я... — он снова замолчал. — Просто повезло, аркканцлер, удачная догадка.
Волшебники сразу успокоились. Они с подозрением относились ко всякого рода сообразительности, но счастливый случай – это да, это настоящее волшебство.

Этот человек был настолько рассеянно-умным, что мог писать картины, которые не только провожали вас взглядом, но следовали за вами до самого дома и мыли за вас посуду.

- Как я понимаю, правительство Агатовой империи считает, что нам подвластно все, - ответил лорд Витинари. - По их мнению, у нас есть запал, накал и закал, а также от нас можно ждать чего угодно и когда угодно.

- Чего угодно - это чего?

- В данном случае - спасение мира, - пожал плечами лорд Витинари.

- Прошу прощения,  сказал он, - боюсь мои сведения о преподавательском составе несколько устарели. Это ты принимаешь пилюли из сушеных лягушек?

- Нет, милорд. Это казначей, - ответил Думминг. - Он вынужден их принимать, потому что, гм, несколько свихнулся.

- А, - откликнулся Витинари, и тут на его лице все-таки появилось выражение. Выражение человека, который изо всех сил пытается держать свое мнение при себе.

Всё повторяется. И если особо не просматриваться, всё происходящее даже может сойти за справедливость.

- А некоторые считают, что в детях ты обретаешь бессмертие,-сказал менестрель.
-Правда?-хмыкунул Коэн.-Ну-ка, назови мне хотя бы одного своего прадеда.
-Ну... Э-э...