Цитаты из книги Последний герой

— Что ж, полагаю, мне удастся расширить свой репертуар… — промямлил он, однако выражение, появившееся на лицах ордынцев, заставило его несколько изменить лексикон. — Хорошо, договорились, — сказал он. Впрочем, ослепительное сияние камней не загасило крошечную искорку честности. — Только, понимаете ли, я не самый великий в мире менестрель.
— Но ты им станешь, когда сочинишь эту сагу, — пообещал Коэн, развязывая его.
— Ну… надеюсь, она вам понравится…
Коэн усмехнулся.
— Она не нам должна понравиться. Как раз мы её не услышим.
— Что? Ты же сам сказал: я должен сложить сагу…
— Ага. Но это будет сага о том, как мы пали смертью храбрых.

— Что конкретно совершил Коэн Варвар такого героического? Я стремлюсь просто понять. — Ну… знаете… героические деяния… — И это были…? — Убивал чудовищ, свергал тиранов, захватывал редкостные сокровища, спасал девиц… все такое прочее, — рассеяно пояснил Коннёк. — Знаете… героические дела. — А кто конкретно определял чудовищность чудовищ и тиранию тиранов? — спросил лорд Ветинари, голосом, внезапно ставшим как скальпель — не злым, как меч, но вонзающим свое лезвие в уязвимые места. Господин Коннёк неловко поерзал. — Ну, думаю, что герой. — Ах. А воровство редких предметов… Думаю, что слово, на которое хотелось бы обратить внимание, это слово «воровство», действие, не одобряемое большинством главных мировых религий, не так ли? Как я понимаю, характеристики этих деяний, и «захватывать» в том числе, были даны самим героем. Можно сказать: я герой, поэтому, когда я убью тебя, ты станешь, де-факто, персоной, заслужившей смерти от руки героя. Можно сказать, что герой, проще говоря, это тот, кто потворствует всем прихотям, которые, будучи в рамках закона, приведут его за барную стойку или заставят быстро танцевать танец, который, как я знаю, известен под названием «гашишевое безумство». Но слова, которые скажем мы, будут звучать как убийства, грабежи, воровство и изнасилования. — Не изнасилования, — сказал Коннёк, отыскав камень, за который можно уцепиться. — Не в случае Коэна Варвара. Может, насилие. — В чем разница? — Дело в подходе, я так понимаю, — ответил историк. — Не думаю, что можно найти более актуальное объяснение.