Цитаты из книги Рука Хаоса

Руны на клинке не светились. Он утратил магическую силу. Это была простая, ничем не украшенная меншская сталь, зазубренная и посеченная. Эпло был зол, но страха в нем не было. И если он рванется навстречу смерти, то страх он, наверное, оставит позади. И Эпло бросился на Санг-дракса, занеся меч для удара, до которого он не доживет…

Он понимал, что «почему» — это хороший вопрос. Но его ответ на это «почему» мог и не оказаться хорошим ответом.

— Но что есть это зло? — Иридаль перекрикивала бешеный ветер, хлопанье парусов драккора и испуганные крики команды. — Что я вижу? — То, что все мы должны видеть, если нам достанет мужества посмотреть во тьму, — ответил Эпло, собрался и приготовился к прыжку. — Самих себя.

— Ты сделаешь это, Хуго? Я хорошо тебе заплачу. — Бэйн повернулся и посмотрел ему прямо в лицо. — Ты убьешь Эпло? Ледяная рука стиснула нутро Хуго. Всякие люди его нанимали для убийства всякого рода людей по всяческим причинам, но ни у кого в глазах он не видел такой злобы, такой жгучей, завистливой ненависти, как в прекрасных голубых очах этого ребенка.

— Это ловушка, вы хотите заманить меня в нее и погубить! — Губы Иридаль были пепельно-серыми и дрожали. — Вы, эльфы, — мои враги! Кенкари кивнул. — Да, ваше магичество. Вы правы. Но когда-то где-то кто-то должен поверить своему врагу настолько, чтобы протянуть ему руку, даже если он думает, что ее оторвут.

— Что вы сделали с ними? Как вы сумели противостоять им? - хрипло ответил Эпло.  — Мы воспротивились им, — сурово ответил Блюститель Душ. — Мы встретили их без страха. Нашим оружием были отвага, честь и решимость защитить то, что мы считаем правильным. Возможно, мы поздно догадались об этом, — со вздохом добавил он, — но это оружие не подвело нас в решительный час.

Тьма сгустилась вокруг него — огромная, угрожающая. Кенкари стоял непоколебимо, бесстрашно глядя ей в лицо. Тьма зашипела, скорчилась и медленно уползла. Книжница и Привратник смотрели на все это с раскрытыми ртами. — Ты прогнал это! — Потому, что я перестал бояться, — ответил Блюститель. Он посмотрел на бесчувственное, безжизненное с виду тело патрина. — Но, думаю, слишком поздно.

дерзкое, неожиданное действие часто может сокрушить врага — особенно того, который опьянен успехом.

Иридаль потупила взгляд и опустила голову. — Вы не меня любите, Иридаль, — сказал Хуго со вздохом. — Вы любите часть меня. Она подняла голову и гневно ответила: — Я люблю лучшую часть! — Тогда позвольте ей уйти.

— Вам нельзя медлить. Возможно, вы не знаете, но скорее всего за вами следили. — Незримые? Я знаю. Я видел их. По крайней мере, насколько их вообще можно видеть. Блюститель широко раскрыл глаза. — Воистину, — сказал он, — ты опасный человек. — Я это знаю, — угрюмо ответил Хуго. — В этом мире будет лучше без меня.

— Вы очень молоды, ваше магичество, — сказал Блюститель, обратив взгляд своих темных глаз на Иридаль. — И вы поймете, как и мы поняли это за свою долгую жизнь, что то, что дается даром, зачастую не ценится. Мы ценим только то, за что платим.

— Зачем ты пришел к нам, Хуго Десница? — вопросил Блюститель. — Какую сделку ты намерен заключить? Поскольку, — добавил он с кривой дрожащей усмешкой, — никто не продает свою душу за такую ерунду, как деньги.

Иридаль ничего не чувствовала и боялась чувств. Они могут причинить боль более жестокую, чем та, которую она испытала, когда когти дракона терзали ее плоть. Боль раскаяния, разрывающую душу.

Ты прав. — Она подняла взгляд и слабо улыбнулась ему.  — Умереть легче, чем жить.

— Мужество нужно для того, чтобы жить, а не умирать,  — сказала Иридаль.

Он вышел на свет, и Иридаль испугалась за себя, — его лицо горело от выпитого, но глаза оставались трезвыми. Где-то в глубине его души оставалась частичка здравого рассудка, которую не могло затронуть вино, сколько бы он ни пил. Этот огонек разума нельзя было залить вином.