Цитаты из книги A Christmas Carol

Я ношу цепь, которую сковал при  жизни, – ответил дух. – Я ковал ее звено за звеном, ярд за ярдом.

Я только всегда был убежден, всегда думал, что Рождество, помимо священных воспоминаний, если только можно отделить от него эти воспоминания, – есть время хорошее – время добра, всепрощения, милосердия, радости, единственное время во всем году, когда кажется, что широко раскрыто каждое сердце, когда считают каждого, даже стоящего ниже себя, равноправным спутником по дороге к могиле, а  не существом иной породы, которому подобает идти другим путем.

Darkness is cheap, and Scrooge liked it.

— Я хочу, чтобы меня оставили в покое, — отрезал Скрудж. — Поскольку вы, джентльмены, пожелали узнать, чего я хочу, — вот вам мой ответ. Я не балую себя на праздниках и не имею средств баловать бездельников. Я поддерживаю упомянутые учреждения, и это обходится мне недешево. Нуждающиеся могут обращаться туда.

Скрудж был единственным доверенным лицом Марли, его единственным уполномоченным во всех делах, его единственным душеприказчиком, его единственным законным наследником, его единственным другом и единственным человеком, который проводил его на кладбище. И все же Скрудж был не настолько подавлен этим печальным событием, чтобы его деловая хватка могла ему изменить, и день похорон своего друга он отметил заключением весьма выгодной сделки.

-Беспощаднее всего казнит свет бедность, и не менее сурово-на словах, во всяком случае, - осуждает погоню за богатством.

А затем снова были танцы, а затем фанаты и снова танцы, а затем был сладкий пирог, и глинтвейн, и по большому куску холодного ростбифа, и по большому куску холодной отварной говядины, а под конец были жареные пирожки с изюмом и корицей и вволю пива.

Ох уж эти женщины! Они никогда ничего не делают наполовину и судят обо всем со всей решительностью!

Его собственное сердце смеялось, а этого было для него вполне достаточно.

– Человек! – произнес дух. – Если у тебя в груди человеческое сердце, а не алмаз, воздержись от неуместных слов, пока не узнаешь, что лишнее и где оно. Тебе ли решать, которому человеку жить, которому умирать? Ведь, может быть, в глазах Неба ты гораздо недостойнее и негоднее для жизни, чем миллионы детей этих бедняков.

Ни к чему мир так строго не относится, как к бедности, и в то же время ничто так сурово не осуждает, как стремление к богатству.

– С праздником! С радостью, Боб! – сказал Скрудж с серьезностью, не допускавшей ни малейшего сомнения, и потрепал его по плечу. – С праздником, дорогой мой, но не таким, какие я устраивал вам раньше: я прибавлю вам жалованья и постараюсь помочь вашей бедной семье. Об этом мы еще поговорим сегодня после обеда за чашкой дымящегося пунша. Прибавьте огня и купите другой ящик для угля. И не медля, Боб Крэтчит, не медля ни минуты!

Он, понимаешь ли, так часто остается один и все сидит себе и раздумывает, и до такого иной раз додумается — просто диву даешься.

Скрудж невольно подумал о том, что такое же грациозное, полное жизни создание могло бы и его называть отцом и обогревать дыханием своей весны суровую зиму его преклонных лет!

Будинок якось зовсім туди не вписувався, аж напрошувалась думка, ніби він давно колись, у своєму будинковому дитинстві, забіг сюди, граючись з іншими будинками в піжмурки, але, забувши, як вибратися звідсіля, так тут навіки й застряг.

На світі є чимало такого, що приносить мені добро, але не обов'язково при цьому ще й вигоду чи багатство.

- А ти яке маєш право веселитись? На яких таких підставах? Ти ж майже злидар!... - А яке ви маєте право бути похмурим і понурим? Які у вас для цього підстави? Ви ж майже багач!

Как немного нужно, чтобы заставить этих простаков преисполниться благодарности.