Прекрасные

— Тут говорится, что авиакомпания потеряла багаж Хлои, – начал читать я. – «Там были ее любимые туфли, клатч, который я подарил ей на нашу годовщину, и подарок для Джорджа». Потом Макс интересуется, не начала ли у нее вращаться голова от ярости и не забормотала ли она что-нибудь на неведомом дьявольском языке. А Беннетт отвечает: «Если бы».

Засмеявшись, Уилл перевернул несколько шипящих кусочков бекона.

— Напиши ему, я прочитал в одной статье, что в США где-то всего шесть или семь священников, умеющих изгонять дьявола. Возможно, ему пора сделать пару звонков,

«– Поначалу любовь – это телесное. И тебе все мало. Многим нравится говорить, что сильное увлечение – это и есть любовь, но все мы знаем, что это не так. Увлечение должно трансформироваться в нечто иное. Пег стала частью меня. Мысль, что ты становишься единым целым с другим человеком, звучит глупо, но так оно и есть. Я не мог прийти в новый ресторан и не поинтересоваться, понравились ли ей яйца Бенедикт. Не мог налить себе пива, не прихватив для нее кувшин холодного чая, – он глубоко вздохнул и посмотрел на улицу перед нами. – Было невозможно пойти спать без желания ощутить ее рядом с собой в кровати.»

Уилл поднял свой стакан с янтарным IPA.
– За браки: старые, новые и притворные. И пусть они дадут тебе все, чего ты хотел.
Глядя мне в глаза, Уилл наклонился вперед и протянул в мою сторону свой стакан. Я чокнулся с ним своей пинтой темного стаута.
– С днем рождения, придурок, – ухмыляясь, сказал он.
– С днем рождения? – прозвучал голос Бекки позади меня, и улыбка сползла с лица Уилла. Он выпрямился и притянул к себе свою жену. – А у кого день рождения? – спросила Бекки.
– Эй, мы просто валяем дурака, – ответил Уилл.
– У Пиппы, – с улыбкой глядя на Пиппу, сказал я и в ответ получил покачивание головы и веселый взгляд. – Мы как раз собирались спеть ей поздравление.
Сидящий напротив нас Найл наклонился и, спрятав лицо в ладонях, расхохотался.
– Это уже перебор, – сказал он, смеясь. – Я столько всего не запомню.

Беннетт мягко обнял ее за плечи, и, прильнув к нему, она… захихикала.
Все мы ошарашенно молчали.
Первым взял себя в руки Макс:
– Вот уже несколько месяцев эти двое не пытаются прикончить друг друга. Это адски сбивает с толку окружающих.
– Все беспокоятся, когда видят меня не спорящей, – кивнув, ответила Хлои. – А тем временем милая Сара, не сумев на прошлой неделе открыть банку арахисового масла, запустила ею в окно, и та приземлилась прямо на тротуар Мэдисон-авеню.
Сара засмеялась.
– Никто не пострадал. Кроме моего самолюбия и слишком затянувшегося хорошего поведения.
– Джордж даже пригрозил ей, что уйдет работать к Хлои, – добавил Беннетт, упомянув помощника Сары, известного своими препирательствами с Хлои. – Над нами навис Армагеддон.

– Я ненавижу свою работу! – сжав кулаки, заорала я. – Ненавижу свою квартиру, свои дела! Что всему этому не будет конца и что не найду в себе мужества сделать с этим хоть что-нибудь! Ненавижу, что я работала так много, но когда смотрю по сторонам – и сравниваю свою жизнь с другими – то собственные усилия кажутся мне каплей в море!
Дженсен отвел взгляд и сморгнул крупные капли, повисшие на ресницах.
– Не заставляй меня чувствовать себя дурой, – я протянула руку и прижала ее к его груди.
Только я решила, что он просто повернется и уйдет назад в ресторан, как Дженсен откинул голову назад, закрыл глаза и, перекрикивая громкий шум разбрызгивателей, заорал:
– У нас уже могли бы быть дети!
Боже.
Подбадривая его, я закивала. Он снова посмотрел на меня, словно в поисках поддержки, и его черты изменились, когда он выпустил эмоции на волю: выражение лица стало жестче, взгляд резче, а рот сжался в суровую линию.
– Они бы уже учились в школе! – крикнул он и вытер лицо, которое тут же снова стало мокрым. – Играли бы в футбол и катались на велосипедах!
– Понимаю, – ответила я и, скользнув рукой вниз, сплела наши мокрые пальцы.
– И иногда мне кажется, что у меня ничего нет, – тяжело дыша, сказал он. – Кроме работы и друзей.
«Это по-прежнему немало», – не сказала я, потому что понимала: не такую жизнь он хотел для себя.