Цитаты из книги Norra mets

Я в очередной раз поразился, какие все-таки разные в мире бывают мечты и цели в жизни. Это была одна из вещей, поразивших меня впервые, когда я приехал в Токио. Оно и верно, если ни у кого не будет интереса и желания рисовать карты — хоть и не надо таких слишком много — будут кое-какие проблемы.

— Думай, что жизнь — коробка с печеньем. — Наверное, у меня не все в порядке с головой, но иногда я тебя совершенно не понимаю. — В коробке с печеньем есть печенюшки любимые, и не очень. Съешь первым делом самые вкусные — останутся лишь те, что особо не любишь. Когда мне горько, я всегда думаю об этой коробке. Потерпишь сейчас — проще будет потом. Вот и выходит, что жизнь — коробка с печеньем.

Мидори и Ватанабэ

Однако прежде чем её лицо вот так всплывёт в моей памяти, проходит какое-то время. И по мере того, как уходят годы, этого времени требуется всё больше и больше. Грустно, но факт.
Сперва оно вспоминалось секунд за пять, потом стало уходить десять, тридцать секунд, потом одна минута. Это время становится всё длиннее и длиннее, как тени к вечеру. И в конце концов её облик будет поглощён мраком.

... нужно не терять терпения. Не теряя надежды, распутывать одну за другой все эти нити. Какой безнадежной ни была бы ситуация, у нити непременно должен быть конец. А станет вокруг темно - не двигаться и ждать, пока глаза не привыкнут к этой темноте.

- И у тебя нет идеалов?

• Куда там! - воскликнул он. - Они и по жизни-то не нужны. Ведь требуются не идеалы, а норма действий.

Апрель - слишком грустная пора, чтобы проводить ее в одиночестве. В апреле все кажутся счастливыми.

Я не такой сильный человек. И мне далеко не все равно, поймут меня или нет. Есть те, кого я хочу понять и самому быть ими понятым.

- Не жалей себя, - сказал он. - Себя жалеют только ничтожества.

• Я запомню.

Да у вас что пациенты, что персонал, хоть местами меняй!

Стоит написать первую строчку, следом пойдет писаться что угодно, как по маслу, но вот эту одну строчку написать не мог, сколько ни старался.

Стоит человеку начать врать в чем-то одном, и он чтобы не попасться, продолжает врать до бесконечности.

Мне нравилось читать, но читал я не запоем, а с удовольствием по нескольку раз перечитывал любимые. <…> Перечитав в очередной раз, я закрывал глаза и вдыхал книжный запах. Нюхая корешок, прикасаясь руками к страницам, я чувствовал себя счастливым.

А что письма – бумага. Сожжешь их, а что в душе осталось, все равно останется, а что не осталось, все равно не останется, сколько их у себя ни держи

Из тела моего что-то выпало, ничто не стало взамен, осталась на его месте одна лишь пустота. Из-за этого тело было неестественно легким, звуки лишь пропадали в пустоте.

В быту разница между правыми и левыми, лицемерием и злорадством не так уж и велика.

Почему тебе нравятся сплошь такие люди? – спросила Наоко. – Мы все немного повёрнуты, мы чокнутые, мы не умеем плавать и постепенно опускаемся на дно. И я, и Кидзуки, и Рэйко.  Мы все. Почему бы тебе не найти нормальных друзей?

Все мы (я имею в виду всех людей - и нормальных, и ненормальных) - несовершенные люди, живущие в несовершенном мире. Наша жизнь не может быть измерена в глубину линейкой и по углам транспортиром и быть полна приятных вещей, как счет в банке.

По сравнению с ними моя комната блистала чистотой, как бюро ритуальных услуг.

- Будешь читать то же, что остальные, - начнешь думать, как все. А они - сплошь деревенщина, мещане.