Цитаты из книги Norra mets

Храня в своем сердце эти несовершенные воспоминания, которые частично пропали совсем и улетучиваются дальше с каждой минутой, я продолжаю писать так, будто обгладываю кость.

Светлячок исчез, но во мне ещё долго жила дуга его света. В толще мрака едва заметное бледное мерцание мельтешило, словно заблудшая душа.
Я тянул во тьме руку, но ни к чему не мог прикоснуться. Чуть-чуть не дотягивался до тусклого мерцания

Когда умер Кидзуки, его смерть научила меня одному, и я затем хранил это в себе, как очень четкое представление. Или думал, что хранил. Вот оно: «Смерть находится не на противоположном конце жизни, а лишь затаилась в ней».

– В двадцать – двадцать один девчонки вдруг начинают очень конкретно рассуждать о разных вещах. Становятся очень реалистичными. Глядишь – и казавшееся в них раньше очень милым, уже выглядит банальным и удручает. Вот и она каждую нашу встречу непременно интересуется, что я собираюсь делать после института.

– Когда готовишь, ешь глазами, – пояснила она.

Мы к похоронам привыкли. Нужно лишь одеться в черное и сидеть с покорным лицом, а окружающие все сделают сами. Дядюшки, там, соседи. Сами купят выпивку, закажут суси, утешат, поплачут, пошумят, решат, как быть.

Мы (я имею в виду как нормальных, так и ненормальных людей) — неполноценные люди, живущие в неполноценном мире. Мы не измеряем длину линейкой, а углы транспортиром, мы не существуем наподобие сухого банковского вклада.

Любить человека — прекрасна. Если эта любовь искренна, никого в лабиринт не бросят.

Откуда столько дыма. Пламени не видно, пожар не расширяется, а дым валит. Что может так долго гореть?

Дальше прогресса нет. Почему? Не хватает усилий. Потому что обладая талантом с детства, можно было не напрягаться, сносно играть, и слушатели бы нахваливали. Зачем стараться, если и так все видят? На что другим требуется три недели, получается за полторы.

Лишь один раз Наоко поинтересовалась, есть ли у меня подруга. Я рассказал о той, с которой расстался. – Хорошая была девчонка, мне нравилось с ней спать, и я до сих пор иногда по-доброму ее вспоминаю. Но почему-то она мне была не по сердцу. Видимо, сердце прячется в твердой скорлупе, и расколоть ее дано немногим.

– А разве не твой любимый Скотт Фицджеральд писал: «Нельзя доверять человеку, считающему себя обычным»? Помнится, я брала у тебя эту книгу почитать, – поддразнила меня Наоко.

Куда ни пойди, везде то же самое. Так оно было, есть и будет.

Мы можем понять друг друга; но объяснить может каждый только себя.

Я поэтому иногда вокруг оглядываюсь, и мне противно становится. Ну почему эти люди не прилагают усилий, почему не прилагают сил, а только ноют?
Я недоуменно посмотрел Нагасаве в лицо.
— А мне вот видится, что все люди вокруг вкалывают, как проклятые, не разгибаясь. Или я не так что-то вижу?
— Это не усилия, а просто работа, — коротко сказал Нагасава. — Я не про такие усилия говорю. Под усилиями я подразумеваю нечто более основательное и целенаправленное.