Рецензии

• 

  red_star

  1 ноября 2024

  В друзья

  Задача трех культур

  Огромный-преогромный роман (1984). Целая половина «Троецарствия», если я верно посчитал. И этот объем сожрал легкость и прелесть, которая была так к лицу предыдущему роману в цикле («Тактика ошибок», 1971) – событий меньше, стычек меньше, разговоров больше. При этом лукавством будет сказать, что это было плохо или неинтересно, но, как часто бывает в циклах, искорка потухла.

  Первую треть романа меня не покидало ощущение, что сценаристы сериала «Андор» из вселенной «Звездных войн» внимательно читали «Абсолютную энциклопедию» и смело заимствовали. Сначала герой действует на планете горняков, которые довольно смело не подчиняются нормам, а потом попадает в террористическую группу повстанцев, которые готовят удар по важному энергетическому объекту. Эта затравка живо напомнила приключения Андора (любопытно, что в современном сериале не постеснялись показать такую вещь, как рабочая солидарность).

  Но у Диксона это только затравка, сам роман о том, как расцветшие культуры-осколки на колонизированных планетах должны влиться обратно в общий поток человеческой расы. Это происходит, вернее –начинает происходить, на фоне разворачивающегося Армагеддона, когда белые и пушистые сталкиваются с противными и в черном. При этом автор довольно сильно сместил акценты – в ранних произведениях цикла люди на Гармонии и Ассоциации были неудобными фанатиками, а теперь стали одной из нормальных культур, носителями веры и харизмы.

  Автор щедро наделил главного героя женским вниманием. В мозговыносящем послесловии их сравнивают с богинями языческих пантеонов, одна мать, другая любовница, третья наставник. Вероятно автор что-то такое пытался встроить в рассказ, но мне любопытнее показалось именно то, что акцент опять сместился – раньше отношения инкарнаций главного героя с противоположным полом были дерганными и взвинченными, а теперь море внимания и явные удачи. Что изменилось у автора в голове за несколько лет?

  Главный герой анализирует реальность с помощью интуитивной логики, синтезируя итоги в поэзии. Автор украшает страницы Стивенсоном и Киплингом (и вспоминает Конан Дойля с его "Белым отрядом"), сам пытается связать размером строки – любопытный вариант достижения мирового господства через рифму. Всегда подозревал этих поэтов.

  Но приятнее всего было читать про осенний Дорсай. Автор рисовал его как абсолютно стереотипную Новую Англию, дома среди леса, высокие собранные люди – идеализированные США середины XX века. Такая солнечная осень притягательна. Если верить автору, all beauty must die.

  P.S. Автор пишет про шахтеров с такой любовью, почти как Толстой про артиллеристов.

  Читать далее

  42 понравилось

  2

  411

Цитаты

Подборки с этой книгой