Квази

— Удивительно, что Людмила Иосифовна до сих пор тебя не вытащила из кабинета, – добавил мужчина, покосившись на дверь.
Я встал.
— Хорошо, я пойду. Только не забудьте! Включите меня в конвой.
— Не забуду. Включу.
— Тогда я пойду, развяжу Людмилу Иосифовну, – сказал я.

— Девяностые годы были не очень-то добрыми, – сказал я. – Все песни о смерти. Зря их так романтизируют.
— Все хорошие песни – они о смерти, – ответил Маркин.

Я открыл одну пробирку. Клочком ваты потёр себе нёбо и бросил его в пробирку. Потом смачно харкнул туда же. Закрыл пробирку и протянул Михаилу со словами:
— Тьфу на тебя.

— Что?
— Хорош трендеть, – сказал кваzи. – Никакой я тебе не друг, и даже будь лучшим другом – ты бы проверил, кто тебе Найд. Пусть даже не для того, чтобы забрать себе. Просто чтобы знать. Не ври мне больше, тупой живой полицай!

— Не важно, верю ли я в Бога, – ответил Пётр. – Важно, чтобы Он верил в меня.

— По коням, – сказал я, вставая. – Пирожки дожуёшь по дороге.
— Что случилось? – спросил Михаил, вставая.
— Не знаю. Но какая-то гадость, нутром чую.

— А у тебя своих не было? – спросил я.
— Был сын, была дочь, – коротко ответил Михаил, и я понял, что их уже нет. – Но очень давно. Мне и дедушкой-то быть поздно.
— Тебе в земле пора лежать, – очень невежливо сказал я.

— А потом?
— Потом? С другим познакомилась. Двадцать два года, студент МИМИ.
— Мими? – удивилась Аня.
— Московский институт молекулярных исследований, – на ходу придумал я. – Мимишный парень.

Ох, не нравилась она мне! Если уж женщина ввязывается в какую-нибудь противозаконную деятельность, так она ввязывается по полной. Мужики сплошь и рядом – по дури, и легко их переубедить. А уж если женщина встала на кривую дорожку, так её оттуда увести сложно. Причём это касается и девочек в школе, и старушек в доме престарелых.