Цитаты из книги Атомка

Дети растут, напоминая нам о том, как быстро летит время.

Такие уже ей встречались в прошлом: запредельные чудовища, умные и изворотливые, готовые убивать, убивать и убивать без малейших угрызений совести ради чего-то, что может понять только их собственный извращенный мозг.

- Душа? Неужто вы не знаете, что жизнь - всего лишь электрические сигналы?

Царил хаос, похожий на хаос муравейника, где каждый точно знает куда ему двигаться и что делать.

Сейчас ни у кого ни на что нет времени. Даже покойники спешат: надо заниматься каждым сию минуту. И ничего не поделаешь.

Он сравнивал людей Запада с персиками, а русских — с апельсинами. С одной стороны, открытые личности, которые здороваются с вами на улице, но только тронь — обнаружишь твердое, хорошо защищенное ядро. С другой — личности, на первый взгляд закрытые, но... но душа под кожурой у них нарас­пашку, покажешься ты москвичу своим — откроется до самого донышка.

...иногда лучше жить с демонами внутри, чем пытаться одолеть дьявола собственной персоной...

Бессмертных не бывает. Душа - это навсегда. Она ждет тебя там.

Следствию важно не увлекаться количеством, чтобы не погрязнуть в мелочах, но в принципе ничем нельзя пренебрегать.

Он улыбается только потому, что не знает, какое зло пожирает его организм. У радиации нет ни вкуса, ни запаха, ее не увидеть — ни невооруженным глазом, ни даже вооруженным...

Я давно не сплю, я давно не живу, я давно стал лишь тенью собственной ненависти. Только эта ненависть и адреналин позволяют мне держать глаза открытыми.

Знаешь, что такое боязнь высоты? Бывало с тобой такое? Когда у тебя кружится голова, ты понимаешь, что вот-вот помрешь от страха, но приближаешься и приближаешься к пропасти... Ненавижу это ощущение и обожаю его.

Запахов она больше не чувствовала: ее обонятельные клетки пресытились, – но ощущала, что выпотрошенное тело, разложенное перед ней на столе, не превратилось в кучу требухи, что это человек и что он кричит о своей боли, муках, бессилии.

Андрей Михайлов – больше не человек, он ходячий реактор, которому тоже когда-нибудь предстоит взорваться.

Есть, к сожалению, такой вид параноиков, которые не выносят, когда их данные куда-нибудь записывают.

Разве каждому из нас не суждено вкусить свою долю страданий?

У душевных болезней есть непонятные свойства, которые порой заставляют пациентов сближаться совершенно естественным образом.

Ни одну из дыр, образовавшихся после смерти близких, невозможно заполнить, мы можем только жить без них и надеяться на то, что когда-нибудь эти дырки затянутся.

Закон защищает личность, человека, облечённого плотью, но не защищает плоти как таковой: тело превращается в объект, с юридической точки зрения не слишком определённый, — не вполне предмет, но уже и не личность.