Цитаты из книги Игрушки дома Баллантайн

Близнецы обнимают ее, ластятся. — Не грусти. У тебя амор, да, Ева? — спрашивает Уильям. — Когда амор, людям хорошо, — возражает ему Сибил. — Хорошо от амора только вместе. А Ева одна, видишь?

Мой генерал, может ли идти речь о помиловании для тех, кто станет сопротивляться? Мы сами себя добьем, Уилл. Мы были людьми. А человеческая натура такова, что когда надо сидеть тихо, мы рвемся на баррикады.

«Не бойтесь за меня. Я крепкий. Я почти железный. Пожалуйста, уезжайте. С Байроном я все улажу. И я почувствую себя гораздо спокойнее, если буду знать, что вы в безопасности». — Он же тебя доломает, Брендон… Он беззвучно смеется. «Нет, он этого не сделает. Но если вы останетесь, он будет ломать нас обоих. С двойным удовольствием. Лишите Байрона зрителей — и спектакль, который он разыгрывает, потеряет смысл».

А что тебе вообще нужно от жизни? Если глобально? — Мировое господство, конечно. И горячий шоколад по утрам...

Брендон берет карандаш, заносит руку над раскрытым блокнотом, медлит — и кладет карандаш на место. Когда выбора нет, лучше молчать.

Если за кем и спускаться в ад, так только за тем, кто однажды тебя оттуда вытащил.

Кроме этой расстегнутой куртки на девушке больше ничего нет, и Брендон с иронией вспоминает кем-то метко сказанное: «Мужская рубашка на женщине — словно флаг победителя над поверженной крепостью». Даже если это куртка, а не рубашка.

"Я — только видимость живого. Живым существо делает не способность двигаться самостоятельно и думать. Жизнь есть нечто отличное от существования. В существовании нет смысла, нет смысла и в безвременье. Жизнь — это череда поступков и решений, это постоянное развитие".

Людьми нас делает не биение сердца. И не способность говорить, мисс Раттлер. Человечность - это наши поступки. Перерождение не отнимает способности любить, беречь, быть рядом и иметь свое мнение.

"Но разве вечная жизнь - не предел мечтаний?" "Нет. Когда вечность выбирает тебя - это ад. А о нашем выборе никто не спрашивает."

Они настолько глупы, что неприкрытое хамство воспринимают как тонкий юмор.

Никто не знает, что тебе пришлось преодолеть. Никто не хочет знать. Людям нужны виноватые. И чем больше, тем лучше…

Тело наливается свинцом. Бездна заботливо заглядывает Брендону в глаза, щерится рваными краями хищной пасти. Вечность склоняется над ним и целует в лоб.

Я не в клетке. Это ваш мир обнесён решёткой. Свобода - внутри тебя.

- Ненормальная, сказала Ма. - Он же гордый. Теперь даже захочет - не вернется.

вам бы воспитание, соизмеримое с вашей наглостью

Но разве вечная жизнь – не предел мечтаний?
Нет. Когда вечность выбирает тебя – это ад. А о нашем выборе никто не спрашивает

Император — это государство. Это система. С ней не торгуются, она глуха к мольбам маленьких шестеренок.

Мужская рубашка на женщине — словно флаг победителя над поверженной крепостью.

— Ты что с волосами сделала, страшилище? — Не нравится — обреюсь, — нарочито сурово бурчит она. — Не вздумай! Лысая и без сисек — такую только в зоопарк.