Современная эмигрантская проза
GaarslandTash
- 12 книг

Ваша оценка
Ваша оценка
Пожалуй, у подавляющего большинства лайвлибовцев имя Александра Хургина ассоциируется со сборником "Ночной ковбой". К сожалению, заглавное произведение сборника - притча-сказка "Целующиеся с куклой", написанная Александром Зиновьевичем в эмиграции оказалась на порядок ниже ожидаемого. Почему так произошло, для меня остаётся загадкой. Подобное явление можно объяснить разве что известными строчками из культового "Героя" знаменитой "Машины времени" -
"И был пробит последний лёд,
И путь открыт, осталось
Лишь идти вперёд, идти вперёд.
И тут ты встал и сделал шаг,
Открытый путь страшнее был
Чем лютый враг и вечный лёд..."
На мой взгляд, оказавшись в "благословенной" Германии Александр Хургин утратил то, что питало его творческие силы. Погружение в европейский духовный вакуум не могло не отразиться на авторе "Ночного ковбоя". Поэтому эмигрантская повесть "Целующиеся с куклой" выглядит довольно блекло в творческой копилке Хургина. Правда не лишним будет уточнить, что столь тягостное впечатление на меня произвела именно заглавная повесть данного сборника - "Целующиеся с куклой", а ведь помимо её в авторский сборник включены ещё повесть "Брунгильда и любовь" (из жизни евролюдей) и несколько циклов рассказов, к которым я намерен вернуться чуть погодя. Не исключено, что это может в дальнейшем повлиять на оценку данного сборника...

Надо себя любить. Что значит «не получается»? Не получается по-хорошему, надо любить насильно.

Преобладали в общежитии жильцы простые, сортира до приезда в Германию не видевшие, то есть видевшие, но не в форме унитаза с бачком. Не по своей вине и своей воле не видевшие. Жили-то они свои жизни, будучи немцами, в степях Казахстана, а также и на снежных просторах Омской да Кемеровской областей принудительно. Во глубине, в общем, жили Руси великой и её руд сибирских. И дожились, попав под советский паровой каток, до того, что настоящие — немецкие немцы — смотрели теперь на них и сильно удивлялись, говоря:
— Неужели немцы такими бывают? Неужели они похожи на нас, а мы похожи на них?
И добавляли по-немецки:
— Какой ужас и какой кошмар!

Кстати, говорят, наутро после Армагеддона стояла солнечная хорошая погода.
Другие издания

