Инфильтрация

– Да, кстати, запомни, – полетело мне в спину, – мужчины, по крайней мере большинство из них, устроены так, что не понимают намеков и невербальных сигналов. Невербальные сигналы – это…

Я приостановился в дверном проеме:

– Я знаю, что это.

Папа чуть удивленно посмотрел на меня, слегка кивнул и продолжил:

– Хорошо… Если ты хочешь чего-то добиться от мужчины, то говори прямо и обосновывай логически. А вот женщины прекрасно умеют изъясняться намеками и жестами. Из-за этого, кстати, часто происходят ссоры в семьях. Жене кажется, что она ясно дала понять, чего ожидает от мужа, а муж эту просьбу просто не услышал.

Я вернулся к креслу и заинтересованно пристроился на подлокотнике:

– Забавно… А еще?

– Что – еще?

– А еще какие есть различия между нами тут? – Я постучал пальцем по виску.

– Еще… – Папа на мгновение задумался. – Еще женщины способны одновременно контролировать несколько задач, мужчины же лучше приспособлены к концентрации на одной.

«Многопоточные и однопоточные системы», – перевожу для себя.

– Поэтому среди высококлассных ученых или шахматистов мирового уровня так мало женщин, – сделал вывод папа. – Они просто биологически не могут конкурировать с мужчинами там, где требуется высокая концентрация внимания на одной проблеме. Зато они легко обходят нас при выстраивании отношений, что тоже немаловажно.

– Может быть, и важнее…

– Может, – согласился папа, раскуривая трубку.

Ответственный момент. Я на некоторое время замолкаю, наблюдая за священнодействием. Две минуты борьбы, четыре спички – и папа в блаженстве откинулся на спинку кресла, наблюдая за расплывающимся облачком.

– А еще?

Папа жизнерадостно заржал:

– Ты серьезно готовишься, как к битве. Не бойся, все не так страшно.

– Да я и не боюсь… Почти. – Я улыбнулся. – Просто интересно. Мы же действительно не только внешне разные, но и головы работают иначе, а об этом нигде не пишут.

– Ну-ну… – Папа насмешливо усмехнулся и продолжил: – А еще у нас разная память на поступки. У мужчин этот вид памяти заметно короче, поэтому женщины кажутся нам злопамятными. На самом деле – просто памятливее нас.

Струйка дыма, извернувшись, дотянулась до меня, и я с удовольствием втянул сладковатый аромат.

– Но-но, не вздумай, – заметил мое движение папа. – Засеку – будешь дран. Или драт? Хм… В общем, мало не покажется.

– Да нет, и не собираюсь, – ответил я искренне. – А еще?

– А еще оценка поступков разная: у женщин – качественная, у мужчин – количественная. Женщины ставят за поступок плюс или минус, причем без разницы, что ты сделал – купил ей громадный букет роз или помог надеть пальто. Все равно будет только один плюс. Мы же шкалируем оценку поступков… Есть такое выражение – «женская стервозность». Это когда на фоне полного, как нам кажется, благополучия в отношениях мы вдруг получаем шилом в зад. И нам невдомек, что причина есть – у женщины наш баланс поступков ушел в отрицательную зону. А мы свято уверены, что в твердом плюсе. Все дело в разных способах оценки и разной длине памяти. Короткий стек с количественными оценками против длинного стека с качественными. – Папа задумчиво пыхнул и утвердительно уточнил: – Что такое стек, знаешь?

– Угу. В «Науке и жизни» было, – бросил наугад.

Папа покивал и продолжил лекторским тоном:

– Ну и еще одна наша типичная ошибка: нам кажется, что, купив огромный букет, мы себе надолго заработали индульгенцию. Ошибочка-с – только один плюсик. Поэтому лучшая тактика для набора баллов – часто и мелко «плюсить». То, что женщины называют «уделять внимание» и чего мы так не любим.

Я повертел головой, припоминая эпизоды своей прошлой семейной жизни. А ведь сходится, черт побери! Из меня чуть не вылетело: «Что ж ты мне раньше этого не сказал!»

у нас три Праздника гордости.
День революции отмечает рубеж, когда мы первыми на Земле стали осознано строить неантагонистическое общество.
День Победы – тут слов не надо, лишь молча склонить головы перед памятью павших и мужеством выживших. Тогда мы отстояли право быть собой.
И День космонавтики, когда мы, советские, вышли в космос.
Три шага, три ступени в будущее, и мы по праву ими горды. Это – наше, и ни зачернить, ни заплевать это невозможно.
Легко жить, когда у тебя за плечами растут крылья от понимания, что ты на правильной стороне Истории. Такое ощущение исторической правоты дорогого стоит. Ты уверен в своей правоте – вот фундамент советского счастливого мироощущения.

В равенство я давно не верю. Даже не так, я знаю, что оно невозможно. Чисто биологически. Любое человеческое общество автоматически выстраивает иерархию, потому что стремление к доминированию у мужчин - это один из трех базовых инстинктов, наряду с едой и сексом. Любые искусственные попытки добиться формального равенства, будь то монашеские или коммунистические общины, очень быстро скатывались к естественно возникающему неравенству. И люди воспринимали это неравенство как справедливое.
Общество не сможет взять вверх над этим сильнейшим инстинктом без серьёзного изменения биологической природы человека. А до этого ой как далеко. Да и вредно давить стремление к доминированию. Весь прогресс человечества держится на нём. Надо стремиться не к равенству, а к справедливости неравенства.