Цитаты из книги Про утро, пух и смерть

Смерть — наследственная болезнь!

Мамочка моя! У тебя холодные колени, чувствую правой щекой твой живот, щетиной ласкаюсь. Я помню твои белые, даже бледные руки с удивительно чистыми ногтями перед последним выдохом. Мне бы тогда его в полиэтиленовый мешочек поймать (выдох твой) и, когда особенно страшно в жизни уже без тебя, использовать для собственного воздуха, чтобы прочувствовать, покатать эти потусторонние молекулы на языке, сглотнуть поближе к душе и снова в мешочек изрыгнуть... Где сейчас твой последний выдох, мамочка!

Умереть в порыве, вдохновленным! Ах, как хочется истовой, настоящей религиозности! Как самообмана, как средство от трусости, такой простительной, когда речь заходит об умирании. Превращение в монаду, или приобщение ко Всеобщему Адаму, много чего ещё. Цепляешься так, что ногти трещат, а червь сомнения поглощает тысячелетнюю мудрость запросто. Проглатывает в один прихват.

Девичья депрессия о несбыточном есть то же самое чувство приближения смерти. Женщины меньше боятся кончины, так как сами же её и порождают.

Чернеет ли молоко ночью?

Язык, с помощью которого мы щебечем о любви и ненависти, которым производим любовные действия, принадледит нижней челюсти, отваливающейся от черепа, так как хрящики сгнивают. А наши языки подбирает сатана, потому его речи так страшны и сладки одновременно. Он всегда говорит нашими языками.

Она сама станет матерью и будет виновницей смерти своих детей... Может быть, и моих. И я буду виноват! Хотя я никого не рожал. Вероятно, мужское семя бессмертно и лишает его этого Дара женское чрево.