Николай Греч — один из самых значительных русских писателей девятнадцатого века, вытесненных после смерти на периферию общественного сознания. В пушкиноцентричной модели восприятия истории русской литературы, доминирующей на протяжении последних ста лет, Пушкин — главный русский писатель, все остальные — планеты, вращающиеся вокруг «солнца русской поэзии», и степень их значимости определяется степенью близости к светилу. Пушкин в истории русской литературы, сконструированной по бинарной модели — протагонист. На роль антагониста — «черной звезды» золотого века русской литературы, источающей из себя темную энергию, назначен Фаддей Булгарин. У него свой круг писателей, в число которых входит и Николай Греч — вместе они издают газету «Северная пчела», которой противостоит «Литературная газета» Дельвига и Пушкина. При этом Пушкин не чурается вступать с Николаем Гречем в переговоры и предлагает ему совместные издательские проекты. Булгарин противодействует, и им не суждено состояться.
Николай Греч — один из самых значительных русских писателей девятнадцатого века, вытесненных после смерти на периферию общественного сознания. В пушкиноцентричной модели восприятия истории русской литературы, доминирующей на протяжении последних ста лет, Пушкин — главный русский писатель, все остальные — планеты, вращающиеся вокруг «солнца русской поэзии», и степень их значимости определяется степенью близости к светилу. Пушкин в истории русской литературы, сконструированной по бинарной модели — протагонист. На роль антагониста — «черной звезды» золотого века русской литературы, источающей из себя темную энергию, назначен Фаддей Булгарин. У него свой круг писателей, в число которых входит и Николай Греч — вместе они издают газету «Северная пчела», которой противостоит «Литературная газета» Дельвига и Пушкина. При этом Пушкин не чурается вступать с Николаем Гречем в переговоры и предлагает ему совместные издательские проекты. Булгарин противодействует, и им не суждено состояться.
С исторической точки зрения для Греча это был ошибочный выбор. Читатели издаваемого им журнала «Сын отечества», и школяры, штудирующие написанную им «Практическую русскую грамматику», вместо того, чтобы воздвигнуть какой бы то ни было памятник издателю и филологу, предпочли стереть его из памяти. Еще один репутационный просчет писателя — долгосрочное сотрудничество с Третьим отделением — спецслужбой Николая II. Одна из его миссий — полемика с западными авторами, пишущими о России, в том числе, с маркизом де Кюстином по поводу его «России в 1939 году». Если современники могли просто не знать всех обстоятельств появления текстов, которые выходили как на страницах аугсбургской «Allgemeine Zeitung», так и отдельными брошюрами — хотя для Пушкина близость Николая Греча к Третьему отделению не была тайной, — то далекие потомки ему это уже не простили. Все его литературные, публицистические и научные достижения были перечеркнуты этим фактом.
Роман «Черная женщина» Греч издал в 1934 году, почти одновременно с «Пиковой дамой» Пушкина, что и дает повод литературоведам их сравнивать: и там, и там одна из движущих сил сюжета — потусторонняя сила. И в том, и в другом можно разглядеть мотивы еще одного текста — «Рукопись, найденная в Сарагосе», отрывки которого Пушкин прочитал, скорее всего, еще до написания «Пиковой дамы». В «Черной женщине» с «Рукописью» еще и совпадают повествовательные приемы — вставные истории, которые рассказывают персонажи романа. В «Рукописи» Потоцкого сюжетные линии ветвятся бесконечно, каждая из них все дальше отдаляет нас от основной линии, которая очень условна: это не столько «главная» линия, сколько сюжет, который служит обрамлением для всех остальных. В «Черной женщине» автор более строг — он отходит от основного сюжета только для того, чтобы расширить художественное пространство, в центре которого всегда остаётся главный герой, которому является видение таинственной женщины в черном.
«Черная женщина» — текст эпохи мистицизма, когда читатели жаждали историй о высшей силе, не просто присутствующей в жизни человека, а непосредственным образом ее определяющей. Это история, в которой все странные и парадоксальные обстоятельства объясняются сложностью высшего замысла — до конца непостижимого для человеческого разума. Когда Библия перестает быть единственным источником толкования логики окружающей нас повседневности, ее место занимает беллетристический текст. Он автоматически становится новым священным писанием, а его автор — новым пророком. Если сейчас «Черная женщина» — забытый прообраз многосерийной мистической драмы, а «Пиковая дама» — скорее опера, чем текст, то раньше — книги, с помощью которых люди объясняли и связывали воедино события собственной жизни, чей смысл незадолго до того был испепелен едва ли не дотла французскими просветителями.
12 понравилось
