Цитаты из книги Дочь циркача

Я мав надмір фантазії, більше, ніж потребував світ. Я ніколи й не жив по-справжньому, хіба отримував своєрідну компенсацію за непрожите по-справжньому життя.

Та й чи мав я коли-небудь гальма - ось у чому моя помилка. Я працював на холостому ходу, усе життя рухався на холостому ходу. Для мене існували тільки дві величини: світ і мій мозок, мій мозок і світ.

Мені не сподобалася раптова зміна настроїв у книжковому королівстві, хтось почав плести інтриги, може, навіть назрівала революція, а яка доля очікує короля в горнилі революції?

Відповідати за свої слова дуже важливо, коли заробляєш на хліб, маючи справу з людьми. Довіра здобувається не за один день.

Життя - це парк розваг, навіщо думати, що буде після його закриття.

Самотність і туга - дві частини однієї цілості.

Думать, что сначала можно писать, а жить - потом, заблуждение, присущее постмодернистам.

В некоторых случаях вид человека может испугать не меньше, чем вид призрака, во всяком случае, в туннеле с привидениями. Призрак — это фантазия, а если в фантазию попадёт что-то реальное, это пугает не меньше, чем явление духа в реальной действительности.

30.01.2007, вторник

я уже тогда во всем любил порядок. Ради маминого спокойствия я строго следил за тем, чтобы не звякнули ключи и не зазвенели монеты, когда я запускал руку в ее карман.

Некоторые люди собирают монеты или марки. Я собираю собственные мысли и рожденные моей фантазией сюжеты.

Фантазировать легко, это всё равно что танцевать на тонком льду, делать пируэты на тонкой плёнке льда над бездонной глубиной.

Можно хранить в памяти настроение сна, не помня его самого.

Тяжело жить, опасаясь, что кто - то может воспользоваться твоим безвыходным положением. Когда человека загоняют в угол, он только усугубляет безысходность, цепляясь за несбыточные надежды, будто какое - нибудь чудо всё изменит к лучшему, в таких случаях апатия бывает самым удобным душевным состоянием.

Есть люди, которые самостоятельно узнают больше, чем могли бы им дать учителя.

Терпеть не могу, когда меня считают наивным, а уж самое отвратительное - это сообщество людей, считающих, что они хитрее меня.

Я шёл на холостом ходу, всю жизнь я двигался на холостом ходу. Действовал, как мозг, не связанный ни с чем. Для меня существовали только две величины: мир и мой мозг, мой мозг и мир.

Я обладал запасом фантазии большим, чем требовалось миру. Можно сказать, что я даже не жил, а только получал компенсацию за настоящую жизнь. Не знаю, кто меня так наказал: мама, Мария или я сам.