Ханна: ...Они их всем своим ключевым дрочилам выдают? или ты недостаточно ключевой?

Долль: хотят быть мертвыми - их дело. Живыми они быть не обязаны.

Немцы не могут победить в войне против англосаксов и славян. Но, вероятно, они ещё успеют выиграть войну против евреев

Шмуль: я обнаружил, что в жизни, целиком зависящей от обстоятельств, присутствует нечто инфантильное.

Ты будешь мертвым, а я свободной.

Основным блюдом был цыпленок с горошком и молодой картошкой, к нему подавалось красное, как кровь, бургундское, а следом шли персики, сливки и бокал-другой шампанского без газа.

Со второй порцией аперитива мы уже управились, заказали третью и выбрали закуску (восемнадцать устриц каждому).

Если существует смертный страх, то существует также и смертная любовь. Она-то и лишает людей из зондер-команды дееспособности- смертная любовь.

Боишься умереть. Но не боишься убивать.

Глаза. "... Я смотрю в землю или в сторону, не желая, чтобы кто-нибудь заглядывал мне в глаза". А спустя какое-то время замечаешь, что так поступают все зондеры- все стараются спрятать глаза.... Но ведь глаза - это окна в душу человека, а когда душа умирает, и глаза становятся неживыми.

мы разговариваем, называем друг друга по именам, жестикулируем, повышаем и понимаем голос; и мне нравится думать, что нас объединяет дух товарищества. Однако чего-то недостает, и недостает всегда; что-то присущее человеческому общению отсутствует.

При сложившейся у нас политической системе каждый быстро понимает, что там, где начинается секретность, там начинается и власть.

Прошло примерно двадцать секунд, и его не стало. Зато стало немного меньше того, с чем мне придется проститься, - меньше жизни, меньше любви (быть может) и меньше воспоминаний, которые развеются, как пыль на ветру.

Наши промахи преследуют нас всю жизнь

Кто ты? Не знаешь. Ну так приходи в "Зону интересов", и она тебя просветит.

– Ты согласен, что обходиться с ними хуже мы уже не можем?
– Ой, брось. Мы их все-таки не едим.
На мгновение я задумался.
– Да, но против этого они не возражали бы. Лишь бы мы не ели их живьем.
– Верно, однако то, что мы делаем, заставляет их есть друг друга. А против этого они возражают…

Мои коллеги по OMGUS часто повторяли, что новым гимном Германии стало Ich Wusste Nichts Uber Es (Я ничего об этом не знал)

Уже довольно долгое время я тоже страдал от своего рода недуга - от неспособности различить красоту там, где не различал ума.

Сверх этого, любой этнический немец мог, если ему захочется, убить поляка. С точки зрения национал-социализма поляки обладали статусом животных, но все же не насекомых или бактерий, как русские военнопленные, евреи, а теперь и цыгане...