Snowblind

Пальми всегда был одиночкой. Хороший, уважаемый учитель, он с трудом завязывал знакомства вне школы. Романтических историй в его жизни тоже было мало, а теперь уже и слишком поздно. Или нет? Как бы то ни было, винить в этом некого. В молодости он влюблялся, но упустил все возможности, не смог решиться. Пальми вспоминал об этом с сожалением. Но у него был практический склад ума, и он приучил себя не оглядываться в прошлое, так как это причиняло слишком много боли.

Он перестал обращать внимание на прогнозы после переезда на север, поскольку погода все время была ненастной, без изменений.

– Вы хорошо знали Хрольвюра?
– Довольно хорошо. Он был человеком другого поколения, хотя границы с возрастом стираются, – сказал он с улыбкой. – Мы оба были в пенсионном клубе.

Использовал ли он свои таланты в полной мере? Во время долгих прогулок по городу он часто думал об этом, вспоминая минувшие годы. Он достиг такого возраста, когда садятся писать мемуары. Но кому было бы интересно читать о его жизни? Ему и в голову не приходило писать об этом на бумаге. Но во время прогулок воспоминания уносили его в прошлое, и он листал книгу своей жизни, извлекая из памяти страницу за страницей.

Ульвюр помнил Пальми с давних времён, когда тот был ещё молодым человеком. Теперь Пальми было за семьдесят, и он выглядел как старик. «Остался один год, – подумал Ульвюр. – Один год – и мне тоже исполнится семьдесят». Ему пришлось признать, что возраст начинает давать о себе знать. Он видел это каждый раз, когда смотрел в зеркало, и внутренне тоже это ощущал. Теперь даже от малейшего усилия у него начиналась одышка.

Есть люди, у которых нет совести.

Ари уже привык к тому, что свежие газеты здесь приносят только после полудня. Ему это нисколько не мешало, всё тут было в одном ключе. Время течёт по-другому, и меньше спешки, чем в столице. Газеты приходили – это ведь самое главное.

Закончив дежурство, Ари шёл домой обходным путём и ненадолго останавливался на берегу моря. Близость моря успокаивала, и он чувствовал себя лучше в этом изолированном от мира городе. Когда он стоял и смотрел на волны, то представлял себе, что он в Рейкьявике, недалеко от своей квартиры на Эльдугата. А по ночам мысли о море помогали ему отгонять тягостное ощущение замкнутого пространства.

Ари не стал подключать интернет, и для этого была причина. Он мог проверять свою электронную почту на работе и ценил возможность вернуться вечером домой – да, домой, именно так, – и побыть в тишине и покое, почти не контактируя с внешним миром.