Голос

— Но преступления становятся все более жестокими. Мерзкие преступления.
— Не знаю. Преступления всегда омерзительны.

Они помолчали немного, думая каждый о своем.

— Вас не угнетает рождественская суматоха? — спросил Эрленд. Ему показалось, что он нашел родственную душу.

Она отвернулась:

— Рождество для счастливых.

Нет ничего ценнее при расследовании, чем разоблачение лжи.

Люди слишком много болтают, - заметил Эрленд. - Нужно иногда и промолчать. Тогда меньше гадости выплывет наружу.

Единственное, что я знаю, так это то, что одиночество обрекает на медленную смерть.

— Так и происходит, как правило.
— Что?
— Если человек умирает, то и разговора нет.

[..] он переоделся в джинсы и футболку с фирменным логотипом на груди — ни дать ни взять медаль за необычайно дорогую покупку.

Ева Линд замолчала и посмотрела на отца.
— В общем, совершенно опустилась. Все время повторяла, что самое худшее — это травля. Она выматывает человека. Естественно, начинаешь смотреть на самого себя в том же свете, что и те, кто тебя преследует.
— Гудлауг испытал нечто похожее, — заметил Эрленд.

— Что?
— Так, ничего.
Он долго смотрел ей в глаза. Иногда он видел в них белых лебедей. Но сейчас они были черными.

Переходи теперь к делу.
— Ок, — сказал Сигурд Оли.
— И прекрати все время повторять «ок».
— Ок!

— Вас не угнетает рожденственская суматоха? — спросил Эрленд. Ему показалось, что он нашел родственную душу.
Она отвернулась и сказала:
— Рождество для счастливых.

Прошлое - это то, на чем мы стоим, хотя и оно может обернуться ложью.

- Нам не нужны в отеле потаскухи вроде тебя! - бушевал директор.
Он схватил ее, намереваясь вывести вон.
- Оставь меня в покое, - возмутилась Стина и полнялась. - Я разговариваю с человеком.
- Осторожно с грудью! - воскликнул Эрленд, не зная, что еще сказать.
Директор удивленно посмотрел на него.
- Она новая, - пояснил Эрленд.

... ... Эрленд вздохнул.

Кому не хочется иногда прийти домой? ... ...

... - Почему бы тебе не сойтись с какой-нибудь женщиной? Ты еще не стар. Куча баб готова ухаживать за занудой и брюзгой вроде тебя. Поверь мне.

— Вас не угнетает рождественская суматоха? — спросил Эрленд. Ему показалось, что он нашел родственную душу.

Она отвернулась:

— Рождество для счастливых.

Эрленд посмотрел на Осп, и едва заметная улыбка осветила его лицо.

— Вы бы сошлись с моей дочерью, — сказал он, вытаскивая телефон.