Я ответила ругательством, от которого, наверное, скисло бы молоко, если бы оно уже не свернулось, простояв на столе тридцать шесть часов.

-Ладно. А почему я?
-Ну... ты же девушка... вы более чувствительны.
-К эмоциям, к поведению людей, но не к каменным стенам!
-Ой, это почти одно и тоже! <...>

Джордж терпеть не может лицемеров - ну знаете, тех людей, которые в лицо говорят вам приятное, а за глаза ругают почем зря. Он предпочитает поступать с точностью до наоборот.

Их бросало из крайности в крайность. Половину времени они были на седьмом небе от счастья, вторую половину сгорали от ревности и ненависти.

- Друзей? - удивленно сморщил лоб смотритель. - Моей должностью друзья не предусмотрены.

В доме было совершенно тихо, но в этом молчании чувствовалось нечто тревожное - такая тишина бывает во время сильного снегопада, она давит, угнетает. У меня возникло странное ощущение, будто эта тишина наблюдает за мной.

Потому что все перевернулось вверх дном. Смерть – это Жизнь, Жизнь – это Смерть, все очевидное стало спорным, все постоянное – текучим, как вода.

– Блейк не станет преследовать нас, Люси, – покачал головой Локвуд.
– А если и станет, то очень, очень медленно, ковыляя на своей палочке, – заметил Джордж. – Ведь ему как-никак за семьдесят.

- Джордж, пожалуйста, вставай! Как ты? - я хлопнула его по щеке, потрясла за ворот куртки.

• Ну, эта щека не болела. Спасибо, что исправила ситуацию.

«– Что значит «надеюсь»? – рассмеялся Локвуд. – В это верить нужно, а не надеяться.»

– Обойдется. Я тоже не сдержался, накричал на тебя. Пнул ту чертову тыкву. Я разбил ее, да?
– Да ладно, он даже не заметит. Просто положи ее назад на полку.
...
– Как хорошо вновь оказаться дома, – сказал он и тут же добавил: – Эй, а что случилось с моей тыквой?

С одной стороны - Энтони Локвуд. Решительный, энергичный, рвущийся в бой. Парень, который чувствует себя счастливее всего в ту минуту, когда входит в заражённую призраками комнату, легко касаясь рукой эфеса своей рапиры. С другой стороны - Джордж Каббинс. Привлекательный, как пачка маргарина, вдохновенный, как брошенное на пол ванной мокрое полотенце.

Холлы, лестничные площадки и сами лестницы - это артерии и воздушные пути любого здания. Именно по этим каналам все течет и все связывается друг с другом.

– Это ничего не меняет. Продолжай следить и не позволяй ей выбить тебя из колеи. Только этого она и добивается. Распознала в тебе наше слабое звено.
– Прости, – моргнула я. – Повтори, что ты сказал?
– Люси, сейчас не время. Я имел в виду наше эмоционально слабое звено.
– Что? Думаешь, так звучит лучше?

Прошлое - удел призраков.

"Well, that was useful.”
“Really?”
“No. I’m being ironic. Or is it sarcastic? I can never remember.”
“Irony’s cleverer, so you’re probably being sarcastic.”

– Э-э… Все верно. Я проверял, как призрак реагирует на повышение температуры окружающего воздуха.
– И на пену для ванн? Вся банка была в пене, – я пристально посмотрела на него. – Ты валяешься в ванне в обнимку с этой банкой, Джордж?
– Нет. Нет, ну что ты, – покраснел Джордж. – Как правило, нет. Я… Вчера я… Э-э… Просто чтобы время сэкономить. Пришло в голову, что будет интересно узнать, насколько устойчива эктоплазма к воздействию тепла, – он негодующе махнул рукой. 

Мы все совершаем поступки, о которых потом сожалеем. Но смысл имеет только то, что впереди.