Väike printsess

— Ты над чем смеешься? — крикнула мисс Минчин.
Сара еще несколько секунд напоминала себе, что она — принцесса. Щека у нее горела.
— Я думала, — отвечала она.
— Сейчас же проси прощения! — велела мисс Минчин.
Сара ответила не сразу.
— За смех — попрошу, ведь это грубо, — сказала она. — А за то, что думала — нет.
— О чем это ты думала, наглая девчонка? — крикнула мисс Минчин. — Да как ты смела? Думала, видите ли!
Джесси хихикнула, они с Лавинией подтолкнули друг друга локтем. Все девочки подняли головы от учебников. Они любили слушать, как мисс Минчин бранит Сару — та не пугалась и всегда говорила что-нибудь странное. Не испугалась она и сейчас, хотя уши у нее горели, а глаза сверкали как звезды.
— Я думала, — вежливо и величаво ответила она, — что вы не ведаете, что творите.
— Не ведаю… что… творю? — задохнулась мисс Минчин.
— Да, — сказала Сара, — и еще я думала, что было бы, если бы я и впрямь была принцессой… Тогда бы вы не посмели меня тронуть, что б я ни сказала и ни сделала. Как бы вы испугались и удивились, если бы я…
Она так ясно видела то, о чем мечтала, что это подействовало даже на мисс Минчин. Ее узкому, бескрылому разуму вдруг показалось, что за такой дерзостью скрыта какая-то сила.
— Что? — крикнула она. — Если бы…
— Если бы я оказалась принцессой, — сказала Сара, — и могла делать все, что захочу.

— Неужели папа дарит тебе книги? — спросила Эрменгарда. — Ну, он не лучше моего! Не смотри их, Сара.
— Я же их люблю, — рассмеялась Сара, но повернулась к первой коробке, вынула куклу — и та оказалась такой великолепной, что девочки просто зашлись от восторга, а потом отступили, чтобы почтительно любоваться ею.
— Она не меньше Лотти, — проговорила одна.
Лотти захлопала в ладоши и пустилась в пляс.
— Наряд у нее — для театра, — заметила Лавиния. — Плащ отделан горностаем.
— Ой! — закричала Эрменгарда. — Бинокль, синий с золотом!
— Вот ее сундук, — сказала Сара. — Рассмотрим-ка все вещи!
Она села на пол и открыла сундук. Девочки сгрудились вокруг нее, глядя, как она вынимает вещи, слой за слоем. Никогда еще в классе не было такого шума. Все смотрели на кружева, платочки, чулки; на шкатулку, в которой лежали ожерелье и диадема, точь в точь как бриллиантовые; на пелерину и муфту; на бальные платья, платья для прогулок, платья для визитов, платья для чаепитий; на шляпы и веера. Даже Лавиния с Джесси забыли, что куклы — им не по возрасту, и вскрикивали от восторга.
— Представим, — сказала Сара, примеряя черную бархатную шляпу безучастной владелице этих сокровищ, — представим, что она понимает нас и гордится таким успехом.
— Вечно ты выдумываешь! — сказала Лавиния, и вид у нее был брезгливо-важный.
— Да, — сказала Сара. — Это ведь интересно, словно ты — волшебница. Представишь что-нибудь очень сильно, оно и сбывается.
— Вольно выдумывать, когда ты богата, — сказала Лавиния. — А вот если бы ты была нищей и жила на чердаке…
Сара оставила страусовые перья, которые располагала покрасивей, и задумалась.
— Наверное, я могла бы… — сказала она. — Если ты беден, приходится все время представлять. Только это очень трудно.