Le marchand de cercueils

Я начал жить, а не дышать.

Он даже завидовал людям, никем не замеченным, и почитал их ничтожество благополучием.

Он даже завидовал людям, никем не замеченным, и почитал их ничтожество благополучием.

Я начал жить, а не дышать.

пешком отправился за своею дочерью

Толстый булочник и переплётчик, коего лицо казалось в красненьком сафьянном переплёте, под руки отвели Юрку в его бутку, наблюдая в сём случае русскую пословицу: долг платежом красен

«Каково торгует ваша милость?» — спросил Адриян. — «Э-хе-хе, — отвечал Шульц, — и так и сяк. Пожаловаться не могу. Хоть конечно мой товар не то, что ваш: живой без сапог обойдется, а мёртвый без гроба не живёт». — «Сущая правда, — заметил Адриян; — однако ж, если живому не на что купить сапог, то не прогневайся, ходит он и босой; а нищий мертвец и даром берёт себе гроб».

Над воротами возвысилась вывеска, изображающая дородного Амура с опрокинутым факелом в руке, с подписью: «Здесь продаются и обиваются гробы простые и крашеные, также отдаются на прокат и починяются старые».

Марья Гавриловна была воспитана на французских романах, и, следственно, была влюблена

Грузины пьют не по-нашему и удивительно крепки. Вины их не терпят вывоза и скоро портятся, но на месте они прекрасны. Кахетинское и карабахское стоят некоторых бургонских. Вино держат в маранах, огромных кувшинах, зарытых в землю. Их открывают с торжественными обрядами. Недавно русский драгун, тайно отрыв таковой кувшин, упал в него и утонул в кахетинском вине, как несчастный Кларенс в бочке малаги.

Мгновенный переход от грозного Кавказа к миловидной Грузии восхитителен.

Я не хотел отказаться и хлебнул, стараясь не перевести духа. Не думаю, чтобы другая народная кухня могла произвести что-нибудь гаже.

Из Москвы поехал я на Калугу, Белев и Орел, и сделал таким образом 200 верст лишних; зато увидел Ермолова

«Вот уже третий год, – заключил он, – как живу я без Дуни и как об ней нет ни слуху ни духу. Жива ли, нет ли, бог ее ведает. Всяко случается.

Много могу я насчитать поцелуев, но ни один не оставил во мне столь долгого, столь приятного воспоминания.

В самом деле, что было бы с нами, если бы вместо общеудобного правила: чин чина почитай, ввелось в употребление другое, например: ум ума почитай?

Впрочем, нам и в голову не приходило подозревать в нем что-нибудь похожее на робость. Есть люди, коих одна наружность удаляет таковые подозрения.